Подлинные дневники Берии
- Автор: Вильямс Алан
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: ООО «Издательство Родина»
- ISBN: 978-5-00180-400-0
- Переводчик: Борис Тимофеевич Грибанов
- Жанр: История
Электронная книга - «Подлинные дневники Берии». Краткое содержание книги:
Москва, ноябрь 1951 г.
Трудная неделя, так как обычные празднования по поводу Октября совпали с 10-й годовщиной битвы за Москву.
Кроме вечеров и приемов военных и лизоблюдов-дипломатов наша служба закатила свое торжество по этому случаю в гостинице «Москва». Препротивное заведение — отапливаемое плохо, стены с подтеками, двери туалетов плохо закрываются, унитазы не работают. И это лучшая гостиница в городе!
Вечер проходил в банкетном зале на третьем этаже. Я прибыл с опозданием, в дурном настроении, так как перед этим занимался двумя английскими перебежчиками. Оба отвратительные педерасты и алкоголики. Их исчезновение насторожило англичан, а Филби был даже снят с поста. Это большая потеря.
Англичане такие законники и пентюхи, что даже не арестовали Филби. Но если они начнут расследование, они могут разоблачить X. — что меня, конечно, поставит в тяжелое положение. Слава аллаху, Ф. не последовал за этими двумя в Москву.
В общем, когда я прибыл на вечер, все мои были на месте: Деканозов, Гвишиани, Багиров, Меркулов, Бакарадзе и другие — вымытые и вычищенные. Мне вдруг стало противно — сияют как школьники на первом балу!
Я поднял рюмку «Особой» и оглядел всех. Они робели и краснели под моим взглядом. Мне захотелось оказаться в компании какой-нибудь бабенки, но это строго запрещалось протоколом.
Зато, как всегда, возле меня терся Абакумов со своей компанией. Он единственный был в полной выкладке — волосы смазаны бриолином и гладко зачесаны, надушен. Пил осторожно, как всегда, в моем обществе. Начал болтать — на этот раз о том, что от побоев, особенно если бьют по почкам, повышается содержание крови в моче.
Это про него Хозяин говорит: «Из грязи да в князи». Этот Виктор Семенович, несомненно, и есть такой князь. Когда Сам толкает об «интеллектуалах — саботажниках и безродных космополитах», он, конечно, не имеет в виду нашего дорогого Абакумова!
Я вначале терпел его, а потом меня от него начало мутить. Он, конечно, преданный и услужливый, но ведь сестру родную продаст за карьеру или какую-нибудь медаль. Я отошел от него, а он так и остался с открытым ртом, не успел закончить фразу. Покраснел как рак.
Я поднял рюмку: «За службу госбезопасности!» И все повторили тост хором.
«А теперь, — сказал я, — посмотрим, кто на что способен!» Это был сигнал к тому, что можно похулиганить. Мне этот спектакль обычно очень нравился. Эти пигмеи набрасывались на ковер и драли его в клочья, лезли на люстры, потрошили стулья и диваны, сдергивали проводку со стен. Кто-то перевернул диван, и под ним оказалась металлическая шишка. Тут же появились ножи, и дело закипело. Шишку выдрали, и вдруг раздался жуткий грохот снизу.
Все вдруг остановились, замерли на момент, а потом так и покатились со смеху, когда поняли, что это громадная люстра в комнате под нами сорвалась с потолка — не без нашей помощи — и чуть не проломила пол. Оставалось только сожалеть, что никого не прихлопнуло, комната была пуста!
Москва, август 1952 г.
Сегодня Рафик сообщил неприятные новости. Хозяин собирает новые досье. Из семнадцати человек, на которых собираются досье, шестеро ведущие московские врачи, остальные близки к партийному руководству и по меньшей мере пятеро — евреи.
Особенно плохо, что дело идет не так, как обычно. Старик поручил его Игнатьеву, и я не контролирую ситуацию.
Раньше я бы тут же задал Хозяину кое-какие вопросы, но что-то подсказывает мне пока не соваться в это дело. Хозяин становится непредсказуемым и невыносимым, как в прошлый раз в Кунцево. Как всегда отпускал злые замечания — вначале в адрес Молотова, а к утру принялся вдруг за меня. Прежде такого не случалось.
Он говорил об Израиле — этом «сионистском гнезде», которое устроили американцы у нас под носом.
— Конечно, кое-кто может не замечать этой опасности, кое-кто из тех, кто работал в Европейском антифашистском комитете!
Все захихикали. Но не на того напали! Я посмотрел на эту старую лису и ответил по-грузински:
— Хозяин, слава богу, что мы провели менгрельское дело, а то бы имели под носом гнездо почище!
Я думал, он взорвется, но он рассмеялся и сказал:
— Висельник прав! И, как всегда, начеку и, пожалуй, поумнее многих будет! — При этом дружески ткнул меня в бок.
Как они вспыхнули ненавистью! Ведь только я могу перечить Хозяину, и ему это даже нравится.
Москва, начало сентября 1952 г.
Стоит жара, настроение неважное, нервы не в порядке. Мой врач, обеспокоенный разговорами о новом деле, считает, что я много пью и прописал мне диету.