Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

– Давайте я лучше нарисую, – предложила девушка.

Уверенно и быстро она нарисовала юбку Шершневой в двух проекциях: вид спереди и вид сзади.

– Елена, ты талант! – похвалил я. – Тебе надо в модельеры идти, а ты в художники-оформители подалась.

– На модельера надо в институт поступать, а у меня нет никакого желания пять лет на учебу тратить. Как я юбочку нарисовала? Все детали отметила.

Девушка улыбнулась. Был бы я помоложе, покраснел бы от такой многозначительной улыбки. Но годы работы в милиции научили меня прятаться под панцирь безразличия. Внешне я остался невозмутимым и слегка задумчивым, а про себя подумал: «Если бы мне надо было временно изолировать не Кутикову, а Чистякову, сделать это было бы проще простого. Позвал бы ее к себе, она бы с радостью согласилась, проверила бы на практике: как оно – со взрослым мужчиной живется?»

– Теперь давай обсудим твой наряд, – с легкой поддевкой сказал я.

– Отстой, – сразу призналась Чистякова. – Ни одной фирменной вещи на мне не было – вот что значит родиться в пролетарской семье! Все люди как люди, а я в перешитых тряпках пришла. Вельветовую юбку мне мать из старого халата выкроила. Представьте, были когда-то времена, когда в магазинах вельветовые банные халаты продавали, и их никто не брал. Чтобы совсем не позориться, я на эту юбку аккуратненько пришила кожаную этикетку от джинсов «Шериф». Получилось классно! Если к строчкам на этикетке не присматриваться, то можно подумать, что у меня юбка с базара. С кофточкой было труднее, но я на нее пуговицы с рубашки брата перешила, и она стала похожа на фирменную.

– Брат не возмущался, что ты его вещь испортила?

– Он был в ярости, с кулаками набросился, но я успела закрыться в ванной и через дверь пообещала ему, что застучу родичам, когда он в следующий раз ночью пьяный придет, и он успокоился. Рубашка у брата была не совсем фирменная, но пуговицы у нее – классные. Брат, кстати, хотел ее продать – она ему была маловата, но не успел. Как говорится, в большой семье клювом не щелкай!

Чтобы совсем запутать Чистякову, последний вопрос я задал о Волкове.

– Паше на шмотки было наплевать. Если бы он захотел, родители бы его одели по высшему разряду, но Волкову это было не надо. Он в обычных брюках ходил, как мужик сорокалетний.

Почти инстинктивно я захотел посмотреть под стол, на свои ноги, но сдержался. Чистякова уловила мой несостоявшийся порыв, но расценила его по-своему.

– Вам бы вареные джинсы подошли. Я знаю магазин, где кооперативные вещи продают. Хотите, вместе сходим?

– Не хочу. Мне не нравятся протравленные хлоркой штаны.

– Вы что, «варенки» – это реально писк моды.

– Я не мышь, пищать не умею.

Поблагодарив свидетельницу за ценные советы по обновлению моего гардероба, я проводил Чистякову до выхода из райотдела и занялся текущими делами. Вечером с задания вернулись Горбунов и Далайханов. Я положил перед ними рисунок Чистяковой.