Вся пани Иоанна. Том 1 [компиляция]

Среди дамского персонала в отделе кадров этого завода выделялся, как единственный орешек в булке, сотрудник мужского пола, чрезвычайно услужливый и разговорчивый. Услышав, о ком я спрашиваю завкадрами, он сорвался со своего места и бросился к нам с криком:

— Клекот! Я его знаю! Он работает у нас! А вы его родственница?

На всякий случай я ответила уклончиво, давая понять, что почти родственница.

— Ах, как мне неприятно! — выкрикивал неугомонный кадровик. — Ах, как пани не повезло! Только умоляю вас — пожалуйста, не волнуйтесь.

Я испугалась:

— Езус-Мария! Он умер?

— Да нет, нет, говорят, ему уже лучше! Попал под грузовик, но выкарабкается, верьте мне, выкарабкается.

Узнав, что пострадавший Клекот находится в отделении травматической хирургии в больнице на Белянах, я немедленно отправилась туда. Больница мне знакомая, и у, меня даже давно был разработан метод, как проникать к больным, не дожидаясь дня посещений. Сын, с которым я созвонилась, ждал меня у входа.

Нужную нам палату на четвертом этаже мы нашли легко. Кадровик сказал — Клекот лежит у самого окна, справа. Надо же, какие бывают кадровики!

Палата оказалась на шесть человек, все койки были заняты. Мы с сыном робко прошли через всю палату к окну и, обескураженные, остановились у койки справа.

— Это он? — шепотом спросила я.

— А мне откуда знать? — обиженно шепнул в ответ сын. — Я ведь не Святой Дух!

И в самом деле, вряд ли родная мать могла бы узнать сына в лежащей на кровати фигуре. Нога на вытяжке — это еще мелочи. Ногу как раз можно было различить, все же остальное было так замотано бинтами, что представляло один большой снежный монолит.

Возможно, для дыхания где-то в районе носа оставлена дырка. И все. Как тут определить, что это за человек и что он сейчас делает? Может, как раз спит?

Толкнув сына в бок, я прошептала:

— Скажи ему что-нибудь! Спроси, это он?

— Эй, привет! — неуверенно произнес сын. — Ты Клекот?

Белая глыба вроде немного пошевелилась. Оказывается, для рта тоже оставлено отверстие, потому что оттуда прошуршало с явным любопытством:

— Привет, а кто там?

— Я, — ответил сын. — Скажи, ты Клекот или нет, а то тебя не узнаешь.

— Ясно, Клекот, — возмущенно отозвалась глыба, — а что?

— Это же надо, как тебя угораздило! — посочувствовал сын. — А где ты сейчас живешь?

— На Коженевского. Слушай, а ты кто? Что-то я никак не признаю.

— Роберт я.

— Какой Роберт? Не знаю я никакого Роберта.

— Да ты что, память отшибло? Роберт я, ты меня знаешь.

— Чтоб мне лопнуть... А откуда я тебя знаю?

— Нешто я помню? — возмутился сын. — Со школы еще. А потом, года два назад, мы с тобой еще вместе халтуру делали. Ну, вспомнил?

Глыба долго молча вспоминала, потом прошуршала: