Сборник работ. Восьмидесятые
- Автор: Поляновский Эдвин Луникович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Журналы, газеты
Электронная книга - «Сборник работ. Восьмидесятые». Краткое содержание книги:
Подошла Харина.
— Вы не забудьте про Клавдию Павловну Иванченко. Она работала медсестрой в ревире. Нас, кто мог двигаться, уводили из Освенцима восемнадцатого января на запад, это был последний этап. А Клавдия Павловна уходить отказалась. Она знала, что немцы следы заметут, — все здесь взорвут и всех свидетелей уничтожат. Но она осталась принять смерть с больными, с неходячими.
Они были и остались солдатами.
Никакие акты самопожертвования, никакое самое высокое личное мужество не могли принести окончательного избавления. Тут нужны были сила державная и мощь державная.
Все знали, откуда идет освобождение. 30 декабря 1944 года в Освенциме состоялась последняя казнь на виселице. Погибли три австрийца и два поляка. Уже с петлей на шее австриец Фримель, участник испанской войны, крикнул: «Да здравствует Советский Союз!..».
Освобождение шло с Востока.
Висло-Одерская операция началась раньше срока. В ходе наступления командующий 60-й армией Павел Алексеевич Курочкин изменил направление глазного удара 100-й стрелковой дивизии, которая и ворвалась стремительно в Освенцим.
Как обычно идет наступление: передовые части, вслед санинструкторы, а уж позади — санчасть. Но когда штурмовали Освенцим, врачи шли вместе с передовыми частями. Рассказывает Отари Николаевич Амаглобели:
— Я был младшим полковым врачом, сразу со студенческой скамьи — на фронт, в Польше и начал войну. Конечно, мы слышали об Освенциме, разговоры были. Я с автоматом на груди, с пулеметчиками шел. Трудность в чем — ни артиллерия, ни самолеты помочь не могли: узники же. А сопротивлялись эсэсовцы до последнего. Я уже в ревире был, больных осматривал, заскочил какой-то эсэсовец и дал по нам очередь. До фронта я ни одного покойника не видел, потом насмотрелся. Но в Освенциме — хуже, чем покойники. Это были не люди, только что двигались. А дети, как старички, многие ни имени своего не знают, ни возраста, ничего. Дистрофия, туберкулез, язвы страшные. Мы три дня стояли в лагере, не только медики, все наши солдаты ухаживали, простыни резали на бинты, кормили-поили… Но были и счастливые дни освобождения. Дальше мы шли по Чехословакии — как нас встречали! Цветы — сирень, торты, вино — все несут. Нам на отдых — четыре часа, в сараях. А население местное — сами в сарай идут, а нам квартиры отдают — матрацы, перины. Я Чехословакию тоже не забуду — обнимают нас, целуют: мы, пацаны еще,— освободители.
Они успели спасти оставшихся в живых узников Освенцима, среди которых была и медсестра Клавдия Павловна Иванченко, не покинувшая больных.
Сколько людей было спасено, потому что командование по ходу наступления меняло план действий! На главном направлении все той же Висло-Одерской операции действовала Восьмая гвардейская армия Чуйкова. В ее планы поначалу не входило взятие Лодзи. Но гвардейцы шли так лихо (вместо предусмотренных 10 — 12 км в сутки — 25 —30 и больше), что подошли не на двенадцатые сутки, а на пятые. «В тот момент связи со штабом фронта у нас не было,— пишет в воспоминаниях Чуйков.— Остановиться и ждать указания? Двигаться на запад?.. Я принял решение овладеть Лодзью».
Писательница Ирина Ирошникова собрала воспоминания освобожденных из лодзинского детского лагеря.
Володя Булахов: «Лагерное начальство готовилось к бегству, сложены были вещи. Но убежать им не удалось».
Олег Безлюдов: «Меня подхватил один солдат. Лицо у него было заросшее, и я не понял: старый он или молодой. Только увидел, что он плачет. Глядит на меня и плачет: молча, без звука. Это было так страшно, что я прижался к нему и сам заплакал…».
Один из бойцов, освобождавших Лодзь, Андрей Александрович Статкевич написал Ирошниковой об этих детях:
«Нельзя было спокойно смотреть на их лица, на их фигурки-скелеты в тюремных костюмах и деревянных башмаках. Многие из нас, провоевавшие всю войну и уже повидавшие всякое, глядя на них, не могли удержаться от слез. Когда мы, несколько бойцов, стояли у ворот лагеря, окруженные этими ребятишками, по улице, мимо лагеря наш патруль вел пленных немцев, видимо, только что схваченных офицеров с нацистской выправкой. Может быть, среди них был даже кто-то из руководителей этого лагеря, потому что, завидев их, ребята, с которыми мы разговаривали, замолкли и стали испуганно жаться к нам.
Командовал патрулем молоденький лейтенант. Он сразу оценил обстановку. И, остановив пленных немцев у лагерных ворот, нечеловеческим голосом скомандовал им: «Мютцен аб! Подлецы!» И еще повторил по-русски: «Шапки… шапки долой!»