Наместник Лемирта

— Почему сразу наврал? — улыбнулся я своему проколу. — Велел, конечно. Тут же свежий воздух и вообще.

— Ты заботишься о нас? Так приятно! — Млада потянула меня за рукав к кровати, — ну, что ты замер? Сынок, вон, как радуется тебе.

Марк лежал на кровати голенький и радостно дрыгал ножками и ручонками. Я встал на колено, и навис над малышом:

— Привет, сынуля, как жизнь? — протянул ему свои указательные пальцы, за которые он сразу же ухватился.

— А вот и хорошо живет. Папку вот дождались, теперь совсем хорошо, — отвечала Млада. Младенец заулыбался.

— Он улыбается! — повернулся я к жене. — Прикольно так. Он что, понимает, что ли?

Млада со слезами на глазах смотрела на нас:

— Конечно, понимает! А как иначе?

— Марк, я вот пришел с тобой погулять! — нескладно говорил я, немного приподымая руки, — вот молодца, держись, если уж ухватил. Вот так! Вот так! Головку уже держит?

— Рано еще, но уже пытается, — ответила Млада. Ребёночек радостно улыбался беззубым ртом, суча ножками.

— Можешь его на бочок положить. Давай помогу… — предложила Млада. Мы некоторое время занимались с Марком. Младка начала учить меня пеленать. Самое интересное, мне это нравилось. Не скажу, что прям грудь распирало от гордости, но удовольствие получал несравнимое ни с чем из всей моей прожитой жизни.

Первый, наблюдавший за нами, сидя на небольшом сундуке в углу, не выдержал:

«А ты не совсем потерянный. Смотрю, ничто человеческое тебе не чуждо».

— Прикольный такой. Живой, малепусенький человек, — я осторожно качал Марка на руках, нелепо поддерживая его голову.

— Не человек, а твой сын, — Млада аккуратно поправила мне руки, — вот так держи. Удобней? Да не бойся его к себе прижимать. Он не стеклянный не раздавишь, — улыбалась она моим неумелым манипуляциям.

— Он такой маленький и беззащитный, — посмотрел я на жену.

— Давай, кормить буду, — забрала она ребенка, который стал недовольно ворочаться в моих руках. Молодая мать села на кровать, и, нарочито достав из декольте платья свою немаленькую грудь, принялась кормить Марка. — Будешь? — сделал она игривое движение плечом в мою сторону.

— Это может закончиться совсем недетскими забавами, — улыбнулся я её неумелым попыткам обольщения. Не стал ей говорить, что кормящая мать вызывает во мне, ну совершенно не эротичные чувства. Скорей, наоборот.

— А я и не против, — расплылась Млада в улыбке.

— Корми-корми, не отвлекайся, — приструнил я её, на что та театрально вздохнула.

— Млад, вот скажи, тебя не огорчает, что ты не одна у меня? — я сел на стул около окна. — Ты бы хотела быть единственной?

— Ты о чём? — удивленно посмотрела на меня Млада. — Не поняла.

— Вот, ответь честно, без всяких там оглядок. Ты хотела бы, чтобы у меня не было других жён? Чтобы ты была единственной?