Электронная книга - «Взгляд василиска (СИ)». Краткое содержание книги:
— Они будут воевать с нами, — подключился Блейз, внимательно слушавший друга, как и все остальные, но не мог не вставить и свои парочку слов. — Ты прав, Гарри, это неизбежно, раз у них там Избранный. А нас, абсолютно всех, считают будущими последователями Тёмного лорда. Но Карлос тоже в чем-то прав. У нас есть связи с другими факультетами, и те могут следить за шайкой Света, а нам докладывать все, что они делают. И где делают. Неразумно со стороны гриффиндорцев отправлять в свои ряды остальных. Мы ведь будем всё о них знать. В конце концов, они же и проиграют.
— Здесь два поворота, — заговорил после Забини Теодор. Обсуждение понемногу начинало разворачиваться. — Либо связи просто разорвутся, либо же за нами будут следить те, с кем мы ведём общение. Не факт, что они станут шпионами на нашей стороне. Можно их, разве что, использовать, чтобы кидать дезу.
— Лучше уж разрывать эти связи, — буркнула Милисента.
— Ребята, сейчас важно другое, — снова заговорил Гарри. — Я не стану диктовать вам, что делать со знакомыми с других факультетов. Вы сами решите это со временем. То, что я хочу вам предложить, это скорее способ сдружить нас самих. Мы создадим наше собственное объединение, в котором будем сами обучать друг друга боевым заклятиям.
— Ух ты, — удивлённо произнес Драко. — В прошлом году мы сплотились своим курсом из-за Грюма. А теперь объединимся всеми курсами. Всеми же? Или первокурсников не трогаем?
— Предлагаю не втягивать никого с первого по третий курс, — продолжил Гарри, кинув мимолетную улыбку в сторону кузена. — Нам нужна конспирация, и, боюсь, мы не можем полагаться на них в этом вопросе.
— Ладно первокурсники, они ещё вливаются в учебный процесс и многого не знают, — вновь подключилась Милисента. — Ну и второкурсники, некоторые, могут быть под вопросом. Но третьекурсники-то? Почему их ты хочешь исключить?
— Себя вспомните в тринадцать лет? Нужно очень серьёзно подходить к делу. Сомневаюсь, что они могут, да и не нужно им это. Подчеркну, речь будет идти о боевых заклятиях, которые нельзя применять больше нигде, кроме боя. Соблазн похвастаться знаниями будет очень велик. Да и магический резерв… Скажем так, я по себе знаю, как это выматывает, когда изучаешь заклинания мощнее тебя.
— А между третьим и четвертым курсом так разница велика? — риторический вопрос Теодора был пропитан сарказмом.
— То, что ты не стал умнее за это время, Нотт, ещё не значит, что все остались на этом уровне, — в ответ съязвил шестикурсник Майлз. — Я согласен. Пусть дети побудут детьми.
— Кто бы говорил, Берт, — нехорошо прищурился Теодор, глядя на старшекурсника, посмевшего его оскорбить, пусть и в мягкой форме. — Сам-то себя помнишь два года назад? Явно не блещущего умом.
— Хватит! — громко одёрнул их Гарри, пресекая споры, пока те не перешли к драке. А после продолжил спокойно. — Если кто-то считает, что это дискриминация, не согласен со мной, или же просто не желает принимать в этом участие — настаивать не буду. Мы все здесь вольные люди. Я даю вам время подумать. И я подумаю насчёт младших. Когда кто решится — на камине будет лежать тетрадь — запишитесь туда. Кто-то ещё хочет что-нибудь спросить?
— Да, — слегка приподнял руку семикурсник Дэнис, держа до этого руки скрещенными на груди. — Это решение полностью твоё? Или же такова воля твоего отца?
Гарри готов был благодарить Дэниса за то, что от его слов в гостиной воцарилась мёртвая тишина. Отцом Гарри, в их глазах, являлся никто иной, как Тёмный лорд.
— Только моё. Про планы гриффиндорского Избранного стало известно сегодня, и вы первые, кому я об этом говорю. К слову, да, конечно, до моего отца, мне ещё очень и очень далеко, — признался Гарри, сдерживая улыбку от того, насколько легко было сказать, кто его отец. — Но я учусь, следую его примеру. Во всяком случае, стараюсь это делать.
На этом разговор, как и напряженная обстановка, подошли к концу. Никто больше вопросов не стал задавать, для каждого было дано время на то, чтобы подумать. Однако, после упоминания отца Лестрейнджа, те, кто был против затеи, начали менять своё мнение. Причина тому оказалась весьма серьёзная.
Через неделю Гарри ещё удивится, увидев полный список слизеринцев с четвертого по седьмой курс.
========== Память ==========
Память — одна из самых сложных и непредсказуемых способностей человека. Её можно поменять, можно подкорректировать, но при этом некоторые вещи никак нельзя из неё изгнать, насколько бы бесполезными или вредоносными они не были.
Разве что… использовать «Обливиейт».
Однако стирание некоторых фрагментов из памяти негативно скажется на состоянии волшебника. А множественное стирание памяти может привести к сумасшествию.
Том Марволо Реддл бережно хранил все свои воспоминания, не важно насколько те могли быть ужасны.
Что-то не помнить — всё равно что терять часть себя.
Но с возрастом воспоминания начинают блекнуть и исчезать. Как бы молодо не выглядел Марволо, как бы не был полон сил, он чувствовал, как некоторые его воспоминания теряли краски и чёткость. И чтобы не допустить забвения, он приобрел для себя великолепную вещь — Омут памяти. Его функции были незаменимы.
Все воспоминания были бережно заключены во флаконы и хорошо скрыты, чтобы ни один пытливый гость не нашёл их.
Впрочем, единственный человек, кто мог беспрепятственно ходить по дому Марволо, — юный Гарри, его крестник.
В редчайшие минуты меланхолии, он вспоминал, как этот ребёнок появился в его жизни. Оно казалось таким давним… И глядя на воспоминания, связанные с ним, ещё совсем ребенком, Марволо удивлялся тому, как быстро пролетело время. Каким малышом был Гарри, и каким стал сейчас.
А совсем скоро парень пополнит ряды Пожирателей. Два с половиной года — и его самый близкий человек встанет рядом с ним. И тогда, вместе, они смогут творить по-настоящему великие дела.
Во всех своих последователях Марволо видел ту искру, которая делала их особенными. Он помнил всех и каждого, от самого юного до самого старшего. Помнил как звали, помнил, что с ним стало и кто чего достиг.
Скольких он вырастил… и скольких пережил…
Вспоминая и просматривая в омуте свои юные года, первых сторонников, которые, по праву, могли считаться хорошими товарищами, он чувствовал… самое невероятное. То, что, казалось, давно в нем мертво — тоску.
Всех своих когда-то однокурсников, и тех, кто был немного младше, — он пережил.
Теперь его сторонниками стали их дети. И станут дети их детей.
Младшее поколение росло в его обществе, он видел, чего они добивались, и видел, как они погибали в рейдах или засадах. Каждый, даже самый ничтожный, остался в памяти.
Те же, кто не погиб, и не был рядом с ним сейчас — сидели в Азкабане, страшной тюрьме для волшебников. Тюрьме, из которой никто не мог сбежать и никто не мог помочь выбраться.
До Блэка.
Он доказал всем, что даже самое невозможное — возможно.
Всех тех, кого ловили, и с кем проводили суд, Марволо особенно рьяно изучал. И один его особенно сильно зацепил. Правильнее сказать, его слова во время ареста. Барти Крауч-младший.
Марволо взял пузырёк с воспоминанием о нём, и отправил в омут, желая просмотреть ещё раз. Иногда некоторые вещи становились понятны лишь со временем.
Тринадцатое августа, вечер пятницы, тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год.
В тот день Барти попался в руки мракоборцам по собственной глупости, за что Тёмный лорд желал жестоко наказать своего последователя. Азкабан взял на себя эту роль. Восемь лет заточения — слишком суровое наказание.
Ярый ненавистник маглов, тогда ещё молодой парень, полный амбиций, вступил в ряды Пожирателей и был довольно полезен Тёмному лорду, докладывая о делах своего отца. Старший Крауч изрядно старался наладить сотрудничество с самыми разными народностями, в том числе и с маглами. За последнее младший Барти и ненавидел своего отца.
Периодически он выходил на охоту, отлавливал магглов и пытал их для настроения. И всегда стирал за собой следы.