Акциденция

А вот что он успел накопать по банде брата, женщина не знала действительно, потому как сегодня-то вполне могла и рассказать. Чей я лежу почти неподвижно, она при оружии, так что для нее никакой опасности нет. Но, видимо, действительно не знала…

К этому моменту я понял, что ничего нового я, похоже, так и не услышу, а потому прервал ее рассказ о том, как ради развлечения своих парней Саша устраивал ограбление. Тем более, кто и как конкретно помогал на пристани, Любе тоже было неизвестно.

— Расскажи мне то, чего я не знаю.

— Так я тебе все подробно рассказываю… — вроде даже растерялась женщина.

— Так именно, что это подробности, а в общем мне давно известно! — получилось достаточно резко.

— Вот зачем ты так, Коля… я к тебе со всей душой, а ты… неужели тебе тогда было плохо со мною? — дернула бровью, потянула губы в ленивой улыбке.

Но после ее откровений, которые она, похоже, выдала невзначай, меня ее ужимки как-то не взволновали.

— Хорошо, — тем не менее, признал я, — но, понимаешь ли Люба, в отношениях это не самое главное, и без многого другого ценности большой не имеет — пришло, ушло, потешило и будет…

— Да ладно?! — вполне искренне удивилась она, — Вам мужикам, по-моему, другого ничего и не нужно! Сколько помню, ребенком еще была, все тяните ко мне свои руки! — она передернула плечами и добавила с презрением, — Но я быстро научилась находить в этом выгоду для себя! Вот, вы теперь, где у меня! — потрясла сжатым кулаком передо мной, а потом, прищурив зло глаза, выдала: — И ты Коля, как и все, оказался слаб! Поманила — побежал как миленький! Твой братец хоть до последнего так и не сдался, скулил, глазки пялил, но за свою супружницу цеплялся! Наверное, зубами…

А увидев мое пораженное лицо, с издевкой спросила:

— Что, больно Коля?

Больно. Но не за себя — я-то что, переживу стерву, не впервой. А вот за брата, за Алину, ну, и за Марфу, конечно тоже, которая в устроенном этой сволочью гадюшнике жила, вот за них действительно больно. Вот теперь-то мне стало понятно, почему женщины в нашем доме, так не терпели Любу…

— Ты зачем в семью-то лезла, да ты же в ней, считай, жила?! — все ж не удержался я и воскликнул.

— Ой, да что то за ценность такая — семья?! Пф, — она махнула рукой, — пустота! Вон, и у меня была вроде! Родители бросили, как только прижало, бабка померла, не вынеся трудностей, брат, тот и вовсе подослал убийцу, когда стала не нужна! Я сама выживала, как могла! И выжила, да еще получше многих устроилась! Вон, когда сюда перебиралась, в газете писали обо мне — героиня, сама поднимать советскую деревню едет! Идейной меня называли, гордостью партии!

— Ну да, ты ж не такая, — хмыкнул я, — тебе богатство подавай от батюшки купца.

— Что ты понимаешь?! — взвилась Люба, — Твой дед, как я слышала, разорился, тоже слабак был, чей поди! Деньги еще никому не мешали! Но вот сама идея — каждому по способностям, каждому по труду, мне между прочим, близка очень!