Импровизация в тональности форс-мажор

— К чему вы ведете?

— К тому, что в вашей истории много нестыковок. Да, вы гражданские, вы хорошо показали себя в недавней стычке. Но будут желающие повесить на вас вину. Вы явно больше знаете об этой истории со спрутами, чем говорите. Опять же, неясно, как вам удалось так быстро добраться от Роовли-Кообас до Земли. Да и энергии во время боя вы потратили столько, как будто у вас маг-пустотник на борту…

— Мы составили круг, — пожал плечами Сашка.

— Круг? Всего из трех чародеев плюс оборотень?

— Жить захочешь — и не так раскорячишься.

Одинцов не улыбался, внимательно глядя на Белобрысова. Очень подчеркнуто не улыбался.

— Хорошая история, — сказал он. — Очень хочу в нее поверить. Но, боюсь, не все захотят.

— Скажите, Валерий Михайлович… А если я передам вам кое-какую информацию, которая будет небезынтересна для определенных людей на флоте? В том числе для адмирала Евстафьевой?

Тут Сашка бил наугад. Он понятия не имел, насколько сведения, которые им удалось зафиксировать из дневников Князя, актуальны до сих пор. Кроме того, он вынужден был опираться на сплетни двухлетней давности: о том, что Евстафьева и Котелков принадлежат к разным политическим лагерям. (Сплетни, потому что официальных данных про это, разумеется, не найти: в ОРК считается, что армия и флот должны быть вне политики.) Что там, он даже не был уверен, что нынешний министр обороны Котелков — это тот самый генерал К., которого Князь упоминает неоднократно! По времени, званию и некоторым общим замечаниям (в одном месте Князь назвал его «лысым занудой») вроде бы подходит. Если бы Сандре удалось запомнить хоть какие-то финансовые документы — ну там в какой именно ячейке знаменитого Драконьего Банка на Порт-Суглате К. хранил неправедно нажитые с помощью Князя миллионы золотых — было бы куда проще.

Но чего нет, того нет. Да и что толку в воспоминаниях, не подкрепленных материальными доказательствами? Сашка читал как-то какой-то бульварный роман, попытку продолжения Конан-Дойля, где шантажист хранил все сведениях о сильных мира сего только у себя в голове, потому что был вампиром и умел проецировать свои мысли в виде достоверных оптических иллюзий. Да этого горе-шантажиста грохнули бы раньше, чем ему удалось бы добиться проверки своих сведений в суде — ну, если бы он когда-либо вздумал довести свои угрозы до дела! Не говоря уже о том, что никто из жертв ему и не поверил бы, не получи на руки хоть какие-то доказательства, что шантажисту известно об их проступках.

Приходилось ставить все на одну догадку, пусть даже самую правдоподобную.

— Какого рода информацию? — осторожно спросил Одинцов.

— Информацию о махинации со снаряжением тридцать первого флота, а также обустройстве баз в районе Мельницы и Тэты 115.

— Но в этих районах нет баз военного флота, — нахмурился Одинцов.

— Вот именно, — с нажимом проговорил Сашка.

Одинцов огляделся.

Разговор велся в комнате, которую Сашка про себя окрестил «допросной» — и, скорее всего, для допросов она и предназначалась. На первый взгляд ничего в ней особенного не было. Самая простая, не угрожающая обстановка: бежевые стены, обычный деревянный стол и пара стульев. Единственное отличие от стандартных помещений где-нибудь в присутственном месте — картины на стенах. Избыточно яркие, с кучей деталей: на одной древний лес с драконами и феями, на другой — деревенская площадь с ярмарочным торгом, вид чуть сверху. И там и тут куча всяких мелких существ, людей, животных, и все в каких-то неправдоподобных цветах, так что даже не сразу поймешь, что именно тут творится.