Импровизация в тональности форс-мажор
- Автор: Плотников Сергей Александрович, Мадоши Варвара
- Серия: В открытом эфире / Контрабандисты #3
- Язык: русский
- Жанр: Космическая фантастика
Электронная книга - «Импровизация в тональности форс-мажор». Краткое содержание книги:
Но я не жалуюсь. То есть жалуюсь, конечно — Марине — но не слишком часто. Нынешний этап необходим, это понятно. Этот дневник заведен, чтобы отвести душу, но и тут, пожалуй, стоит заканчивать.
…А хуже всего, пожалуй, то, что волей-неволей приходится вступать в различные сношения с сильными мира сего. Не знаю уж, чего здесь больше: то ли наверх в иерархии любой планеты пробиваются исключительно люди со специфическим складом ума, то ли власть действительно настолько развращает…
Не могу сказать, что, например, генерал К. из ВС ОРК — такой уж плохой человек. Или, скажем, Х. из Аль-Каримской Особой Палаты, даром что любимая жена султана — а на такую должность пробиться у них посложнее, чем у нас стать премьер-министром (во всяком случае, меньше шансов, что тебя отравят). Просто для них для всех характерно одно: уравнивание блага государства с собственным благом, государственной казны с собственным достатком. Единицы делают это в хорошем смысле, то бишь заботятся об интересах своей планеты или страны (ну, как они их понимают), словно о своих. Да и в этом случае привычка смотреть по верхам, на так называемую big picture, играет с этими деятелями дурную службу, поскольку они полностью перестают заботиться об интересах среднего человека. В большинстве же своем они просто не рассматривают никаких вариантов действий, которые могут не то чтобы повредить их престижу или благосостоянию, а хотя бы помешать набить карман потуже!
Ей-богу, мои хищные заиньки-спруты куда симпатичнее.
Но и от них не одни только приятные эмоции. Очень переживаю за то, как протекает беременность у Елены II. В прошлый раз я потерял самку по собственной вине, хорошо хоть, удалось сохранить выводок. Постараюсь не повторить своих ошибок.
___
Терновый венец связывает чувства корабля и пилота. Иногда Бэле казалось, что недостаточно: связь бывала неглубокой, порой трудно становилось управлять кораблем, особенно если речь шла о каких-нибудь сложных маневрах — вроде того раза, когда они шли через Мельницу. А иногда думалось, что можно обойтись и куда менее мощными чарами.
Как сейчас, например.
Бэла не знала точно, теряла ли она сознание или нет. Вроде бы нет — во всяком случае, ненадолго. Но у нее было ощущение, что мир мигнул и погас, а потом, когда она пришла в себя, то одновременно видела и гурьбу мелких спрутов, разлетающихся в разные стороны от корабля (в смысле, в эфире увидела, как будто продолжала смотреть восприятием корабельного духа), и Сашку, устало распластавшегося по штурманскому креслу.
Вдобавок у нее болело все тело, в том числе в тех частях, которых у нее никогда не было — например, в районе киля. Или правой скулы корпуса… И казалось, что нежная обшивка там, где горели левитационные печати, вот-вот прорвется.
Выдержат ли эти печати посадку? Бэла не поручилась бы.
Что теперь делать? Может, погнаться за этой толпой мелких прозрачных ублюдков? Смогут ли они? Например, если Санька сообразит какое-то заклятье наподобие сети…
«Нет уж, — подумала Белка, — в таком состоянии я даже не буду пытаться!»
Причем она не поручилась бы, о чьем состоянии думает — своем или корабля. Кстати… а свое-то состояние она и не…
Бэла сдернула с головы терновый венец.
Тут же стало полегче: тело перестало так болеть. Зато Бэла ощутила, насколько ей хочется спать и как болит голова. Заявила о себе и спина — долгие мышечные спазмы не пошли ей на пользу — и ноги, которые немилосердно затекли.
— Мы выжили? — спросил Володька тоном умирающего лебедя.
Бэла понимала, почему он сомневается. Ей тоже казалось это странным. Не то чтобы она настолько свыклась с мыслью о неминуемой гибели, скорее наоборот — все как-то слишком быстро происходило, она даже испугаться не успела. Просто казалось невероятным, что в такой заварушке им удалось уцелеть.
— Более-менее, — пробормотал Сашка, рывком садясь.
Он приложил руки к лицу, с силой потер его. Когда убрал их, Бэла увидела, что белки его глаз настолько покраснели от лопнувших сосудов, что сделались целиком розовыми.