Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов
- Автор: Бит-Юнан Юрий Геваргисович, Фельдман Давид Маркович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Неолит
- ISBN: 978-5-9909479-4-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов». Краткое содержание книги:
Книга предназначена историкам, филологам, политологам, журналистам, а также всем интересующимся отечественной историей и литературой XX века.
Почему «надо думать», что рекомендация была «кислой», — не поясняется. Лишь подразумевается: окажись она другой, Проффер бы опубликовал гроссмановский роман, а издатель принял иное решение.
Вот на этом, по Сарнову, все закончилось. И мемуарист решил при удобном случае выяснить причины, обусловившие итог, вроде бы неожиданный. В личной беседе с Проффером «спросил у него, почему он не напечатал роман Гроссмана. Он ответил: „Сам я его не читал, а мои сотрудники, которые прочли, сказали, что это не интересно“».
Мемуарист не сообщил, где и когда он задал вопрос американскому издателю, специализировавшемуся на публикациях эмигрантов и диссидентов. Умолчание о дате симптоматично — как в случае с посещением Лиснянской квартиры Войновича.
Допустим все же, беседа — при личной встрече — состоялась. И Проффер на самом деле объяснил Сарнову, почему решил не публиковать гроссмановский роман. Сослался, если верить мемуаристу, на мнения сотрудников издательства.
Но тогда Максимов тут ни при чем. Он в профферовском издательстве не работал.
Похоже, запутался Сарнов, интерпретируя книгу Войновича. Некуда вроде бы вставить рассказ о своем участии, однако сумел. Вот тут опять путаница вышла. Потому как не был участником. И свидетелем тоже.
Уместно предположить, что встреча с Проффером и разговор о романе «Жизнь и судьба» — просто вымысел. Такой же, как история про копирование гроссмановской рукописи в квартире Сарнова.
Судя по его статье, он цель поставил: доказать, что Максимов противился изданию гроссмановского романа. Но аргументы подобрал неудачные.
Из его рассказа следует, что не только континентовский редактор не проявил энтузиазм. Сарнов отметил: «Я бы не стал попрекать Максимова тем, что он не передал текст романа какому-нибудь другому русскому издателю. Кому еще, кроме Проффера, мог он его передать? Ведь все (почти все) другие русские издательства в то время уже контролировались Солженицыным. А Солженицын исходил из того, что во второй половине века на свет может явиться только один великий русский роман. И этим единственным великим русским романом, разумеется, должно было стать его „Красное колесо“».
Вот, значит, еще один виновный. Тут бы и пояснить, какой же «факт» очередной раз «навел на мысль». И Сарнов несколько смягчил инвективу: «Не стану утверждать, что Солженицын сам вмешался в это дело, каким-нибудь личным распоряжением преградил гроссмановскому роману дорогу к читателю. Но ему и не было нужды лично в это вмешиваться. Все это без всяких слов и специальных распоряжений понимала и из этого исходила вся его идеологическая обслуга. Гроссман им был „не свой“, и одного этого было уже вполне достаточно».
Если Сарнову верить, Максимов постольку опубликовал лишь «две главы» романа Гроссмана, поскольку лоббировал интересы Солженицына. Вполне сознательно и последовательно континентовский редактор препятствовал книжному изданию. Таким же лоббистом оказался и Проффер. Или — кто-нибудь из его сотрудников.
Теперь суммируем все сказанное мемуаристом. И сопоставим с библиографией.
Прежде всего, главы романа опубликованы не только в 1976 году. Тут Сарнов ошибся.
Как выше отмечено, континентовская публикация началась еще в 1975 году. В следующем она уже продолжалась.
Сарнов трижды сказал про «две главы» напечатанные «Континентом». На самом деле опубликовано двадцать три. Опять существенная ошибка.
Налицо и курьез: неизвестно, что вообще увидел Сарнов в журнале «Континент». Публикация глав романа шла там в пяти номерах, однако ни в одном не помещено именно по «две главы».
Отметим также, что книгу Гроссмана континентовские редакторы признали «замечательной». Безоговорочно и — опять вопреки сарновской версии.
Таковы факты. Как говорится, ничего личного. Только библиография.
Сарнов попросту сочинил все истории о своей осведомленности. Не похоже, чтобы он вообще ознакомился хотя бы с одним номером максимовского журнала, где были напечатаны главы романа. Тогда правомерен вопрос об источнике сведений.
Ответ все тот же — книга Войновича. Там и сказано, что публикация была в одном номере и выбор «отрывков» неудачен.
Как отмечено выше, автор книги жил тогда в СССР, видел лишь один номер «Континента» с гроссмановской публикацией. Но Войнович, в отличие от Сарнова, не причислял себя к «узкому кругу» постоянных читателей эмигрантского журнала.