Москва античная. Мифы Древней Эллады на каменных книгах столицы

Злые языки утверждали, что Иван построил ее на кровавые капиталы своего брата с истинно фамильным размахом, скупив участок в шесть переулков и тупиков. Дворец был одним из самых больших частных владений в старой Москве и славился «сказочной роскошью и затейливостью». До сих пор не установлено имя автора проекта усадьбы. Предполагают, что он принадлежал руке зодчего Родиона Казакова. Доподлинно известно, что практическое строительство и декор были исполнены крепостным архитектором М. П. Кисельниковым, построившим Баташеву главный усадебный дом в Выксе.

Мощные парадные ворота усадьбы украшают надежные хранители покоя дома и его обитателей — чугунные львы, отлитые на чугунолитейных баташевских заводах. Вальяжно и спокойно расположились они на въездных воротах усадьбы и вот уже 200 лет присматривают за ней.

Семейное предание гласит, что, потеряв сына Ивана, невестку и любимого внука Дмитрия, Иван Родионович всю свою жизнь посвятил своей любимой внучке Дашеньке, которая стала единственной наследницей всего огромного баташевского состояния. Об этом узнал лихой гусар, будущий герой войны 1812 года, Дмитрий Шепелев, промотавший все свое состояние и поэтому твердо решивший жениться на богатой молодой наследнице. Он подружился с доктором и нянюшками Дарьи, не жалел для них щедрых подарков, а они по его просьбе нахваливали его молоденькой девушке. Однажды бравый гусар пошел на хитрость. Его коляска подъехала к дому Баташевых в Выксе и неожиданно опрокинулась. Шепелев притворился, что ушиб ногу, и его внесли в дом. За время лечения молодой человек успел пленить юную 14-летнюю Дашеньку, и в 1807 году в роскошной московской усадьбе Баташева состоялась пышная свадьба. Иван Родионович не стал противиться браку, хотя и недолюбливал зятя за его любовь к кутежам и излишнюю расточительность.

В 1812 году в величественной усадьбе устроил свою резиденцию наполеоновский маршал, король Неаполитанского королевства Иоахим Мюрат, чьи войска первыми входили в пустую Москву. После наполеоновского пожара здание сильно пострадало, однако львы, к радости москвичей, выстояли.

Вернувшийся хозяин потратил на ее восстановление баснословную по тем временам сумму в 300 000 рублей, пригласив лучших мастеров. Так, скульптурные работы для возрожденного дворца изготовил знаменитый мастер И. Витали. Массивные атланты и сегодня «поддерживают» внутренние своды большого холла главного дома усадьбы.

После победы над Наполеоном счастье и смех снова поселились в этой усадьбе, но недолго. Дарья Шепелева, выйдя замуж так рано, родила на свет 4 детей и после последних родов в 1818 году скончалась в возрасте 25 лет. Безутешный дед, составивший завещание в пользу любимой внучки, вынужден был переписать его на «непутевого» зятя. Через три года И. Баташев умер, пережив двух сыновей, двух жен, внука и внучку.

После смерти бравого гусара Д. Шепелева усадьба передавалась по наследству до тех пор, пока не была продана в 1870-х годах московским властям, которые перестраивают ее и размещают в ней Яузскую больницу для чернорабочих, то есть для простых граждан. 4 февраля 1905 г. сюда привезли Андрея Рудинкина — смертельно раненного кучера великого князя Сергея Александровича Романова. Сам князь был убит в Кремле от взрыва бомбы, которую бросил в его карету террорист И. Каляев. Верный и преданный кучер, служивший князю 25 лет, умирал в страшных мучениях. На следующий день вдова С. А. Романова, великая княгиня Елизавета Федоровна навестила его в больнице, а после смерти кучера взяла на себя обязанности по содержанию его семьи.

В 1899 году на средства сына московского губернатора П. П. Дурново и пожертвования купца Титова к главному дому была пристроена больничная церковь. Нижний храм был освещен в честь преп. Сергия Радонежского и предназначался для отпевания умерших; верхний храм имел посвящение иконе Богородицы «Всех скорбящих Радость». После 1918 года Церковь закрыли, а саму больницу революционно назвали «имени Медсантруд». Все это было только громкой вывеской. Больница стала ведомственной для ГПУ-ОГПУ. Днем в ней лечили чекистов, а по ночам расстреливали многочисленных «врагов народа», и тут же хоронили их тела во дворе.