Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера

Я был свидетелем многих таких бомбардировок и всегда представлял себе, что самолеты, летящие высоко над головой — это гражданские реактивные лайнеры, летящие, чтобы забрать нас домой. Иллюзия всегда рассеивалась, когда первая из сотен бомб со свистом направлялась к земле. На этот раз моя иллюзия не будет рассеяна, она будет разбита нахрен вдребезги. Первые бомбы легли в пяти милях к югу от нашего последнего места соприкосновения с врагом и на десять миль к северу от подножия гор. Отдельные взрывы слились в один непрерывный гул, который усиливался по мере того, как бомбы ложились все ближе и ближе к нашему месторасположению. В ближайшей от нас точке падения, над нами с отвратительным свистом начали проноситься осколки тысячефунтовых бомб. Ударные волны, прокатывавшиеся сквозь землю и воздух, не давали мне сфокусировать взгляд, а пейзаж, казалось, дрожал, как «Джелло»[81]. Одному дьяволу было известно, что творится там, у врага.

Через минуту после того, как все стихло, шкипер поднял нас и снова повел в путь. За оставшиеся три часа светлого времени суток он хотел, чтобы мы оказались на три часа ближе к выходу из «Аризоны». Глаза Пэта выдавали его потрясение от того, что только что произошло, и он был глубоко погружен в себя. На самом деле, находиться во Вьетнаме означало быть по уши погруженным в дерьме. Когда мы двинулись дальше, то проходили мимо осколков, некоторые из которых были больше восьми футов длиной, несколько дюймов шириной, с острыми как бритва краями.

Солнце уже садилось, когда мы встретили транспортный вертолет и стали располагаться на ночь. Боеприпасы получили все, кроме нас с Пэтом. В М-14 и снайперской винтовке использовались одни и те же матчевые патроны. Каждая коробка матчевых патронов и каждый патрон в коробке должны были иметь один и тот же номер партии, что означало, что они были изготовлены на одном и том же заводе в один и тот же день и с одной и той же партией пороха. После того, как мы пристреливали свои винтовки патронами определенной партии, мы должны были использовать только эту партию боеприпасов, пока они не закончатся. После этого мы брали новую партию патронов, пристреливали винтовку и вновь использовали только эти патроны, пока они не закончатся, и так далее. Хотя точный тип боеприпасов не был столь важен для М-14, которой вооружался наблюдатель, стрелявший на дальность от пятисот ярдов до дальности прямого выстрела, для снайперской винтовки с продольно-скользящим затвором это была совсем другая история. В боевых условиях мы работали на дальностях от пятисот до почти двух тысяч ярдов, и даже малейшее отклонение от выстрела к выстрелу сделало бы точность винтовки совершенно недопустимой.