Электронная книга - «Между двумя мирами». Краткое содержание книги:
Глава 20
Когда наш отряд пересек границу с Россией, точнее, уже бывшую границу, которая отодвинулась прилично так на запад, осталось лишь утрясти небольшие формальности, то мы попали в снежную бурю. Дороги прилично так замело снегом, и наше путешествие затянулось. Но вот, когда мы доехал до Новгорода, то от него дорога была расчищена. Более того, как оказалось, почтовые станции начали попадаться гораздо чаще, стали они больше, и могли предоставить путникам много всего дополнительного, не только смену лошадей. На станциях можно было поесть, отдохнуть и даже переночевать, если в дороге застала непогода. Стоило все это удовольствие, скажем так, не дешево, так ведь и не крестьяне путешествовать отправлялись. А также участки дороги были поделены от станции к станции, и каждый день специальные рабочие дорог отправлялись в путь до соседней станции, параллельно расчищая дорогу, если это было необходимо. Группы двигались навстречу друг другу, а потом расходились, встретившись посредине. Похоже, Черкасский решил раскрутить полностью монополизированную государством почту по полной. Ну, не зря он является богатейшим человеком Российской империи. Деловая жилка, хватка, и весомое положение в обществе, превращают моего канцлера в некое подобие царя Мидаса, и это меня несказанно радует, что вместе с многочисленными расходами, он ищет возможность превратить эти расходы в полноценный доход.
На одной из этих станций, где мы решили остановиться, чтобы дать лошадям отдых, нас обслуживал сам управляющий, который меня не узнал, но знатных господ почуял, наверное, за версту. Кроме вкусного обеда, я решил разжиться самыми новыми сплетнями и жестом указал управляющему на место за столом.
— Я вижу, что посетители иногда расплачиваются какими-то бумажками, — я кивнул на бумажные ассигнации, которые в это время нес слуга, обслуживающий посетителей в зале. — Что это?
— О, вы не знаете? Издалека едите? — управляющий всплеснул руками.
— Из Польши, войска на зимовку встали, а мы у генерала Салтыкова на побывку выпросились, — я пил горячий сбитень под сдержанные всхлипывания Петьки, который мужественно пытался не заржать в голос. — Так что это? Какие-то долговые обязательства?
— Это государственные ассигнации, — покачал головой управляющий. — Ими сейчас часто путешественники расплачиваются, возить их дюже удобно. Удобней, чем золото и серебро, да и прятать лучше. Вдруг тати какие по дороге шнырять надумают? Вы кушать-то что будите? У нас даже есть царское блюдо, запеченный картофель, — понизив голос заговорщицки поведал управляющий. — Говорят, что сам государь Петр Алексеевич в обязательном порядке его употребляет, и поэтому бешенный успех у дам имеет. Вот давеча невеста его прибыла из самой Франции. Так к государю прикипела, что не выдержало сердечко девичье разлуки, решила хоть при бабке государя в монастыре Новодевичьем, зато близко от милого.
— И конечно, ежели бы царь картоху не жрал, то и невесту пришлось бы силой из Франции везти, — философски заметил Митька, мы же с Петькой переглянулись и все-таки заржали. Управляющий смотрел с укоризной, я же махнул рукой.
— Неси. Хочу, как государь стать, чтобы девки сами за мной бегали, и из дальних мест приезжали. Да, когда принесешь, расскажешь, что за столбы вдоль дороги понаставили.
— А вот тут я, твоя милость, сам не ведаю. Брюс тут чего-то колдует, не зря его колдуном-чернокнижником кличут. С каким-то ученым мужем иноземным все вокруг энтих столбов ходют, да в каких-то бумагах что-то отмечают. Веревки какие-то по столбам тянут. Так тепереча дорожные должны не только за самой дорогой следить, но и за веревками энтими. Чтобы нигде не провисли, нигде, упас Господь, не оборвались. А на каждой станции по три новых служащих добавилось. Кто сидит и ждет, ежели рабочие про обрыв весть принесут, а кто какую-то машину, стучащую, настраивают. Говорят, что скоро сообщения можно будет быстро передавать от одной станции к другой.
Неужели у них получилось? Вот это действительно шикарная новость. Я даже глаза закрыл от нахлынувших чувств. Молодцы. Картоха же оказалась выше всех похвал. Я, когда уезжал, еще и серебрушку сверху накинул, сказав, что, поев сие блюдо, действительно себя царем почувствовал.
Оказавшись в Москве и немного отдохнув, приведя себя в порядок, первое, что я сделал, это бросился искать Брюса. Нашелся он в своем училище, где отроки как раз на уроке немецкого языка присутствовали. В этом году был набран только один класс. Крестьяне еще толком не прочухали что к чему, поэтому и сильного энтузиазма не наблюдалось. Брюс сразу же задавать вопросы по телеграфу не позволил, а потащил показывать свое хозяйство. Во время этого не запланированного визита я до смерти напугал учителя немецкого языка, худощавого немца из Немецкой слободы, и вызвав просто невероятное возбуждение у учащихся. Чтобы не стоять столбом, я задал несколько легких вопросов ученикам по-немецки, и, выслушав немного неуверенные, но, тем не менее, правильные ответы, похвалил и ребят, и учителя, который едва в обморок не свалился. Решив, что хорошего понемногу, я посмотрел на туалетные комнаты, уточнил насчет водонапорных башен, которых пока на всю Москву не хватало, но работы велись почти до самых морозов и планируются продолжиться на следующий год. И только после этого потащил Брюса в его кабинет, показывать и рассказывать мне, что у них в итоге получилось.