12 смертей Грециона Психовского
- Автор: Лукьянов Денис Геннадьевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «12 смертей Грециона Психовского». Краткое содержание книги:
Если судить по этим незамысловатым пунктам, то отпуск Грециона Психовского оказался весьма удачным. Так совпало, что профессор как раз любитель древних мистических цивилизаций, тайн и приключений на одно место, хотя, нет — на все места сразу. Единственное, что омрачило отдых — постоянное чувство дежавю… так, стойте, похоже это где-то уже было.
В погоне за фантомным видением Грециону предстоит раскрыть первопричину всякого дежавю, погладить светящихся ящериц, узнать сокрытую силу слов и познать тайну вездесущих змей.
А, и умереть целых 12 раз. Но это так, сущий пустяк.
Духовные Пути, как и рукописи, все же горят. Каждый раз один сменяет другой, вытесняет его и вновь захватывает умы, пока не появится третий, или же пока люди сами не посчитают, что пора сбросить гнет этой дороги, на деле мощенной костями и ведущей в никуда — к са́мому краю бездны.
Теперь же Духовный Путь, как ему и положено, вдребезги разбился, а сомнения разлетелись обсидиановыми осколками.
А что же касается правителя Лемурии, то…
…цепи тянули его вниз, до самого дна нижнего мира, окунали в пучину колючего страдания. Сознание уже не понимало, что есть реальность, а что — галлюцинация, потому что в голове металлическими дисками носился ужасный скрежет, слишком громкий, чтобы быть настоящим. Ноздри забило запахом тухлых яиц, гнили и серы.
Заххак хотел облизнуть иссохшие губы — но не смог, никогда и нигде, ни в каком из оттисков.
Ему достаточно было выиграть один раз, чтобы победить. Но и одного проигрыша хватило, чтобы единый для всех версий реальности Визирь, родившейся под знаком Змееносца, проклял Духовный Путь, по милосердию которого — так сказала ему Инара, прежде чем оставить здесь — все еще был жив.
Но проклятие Заххака не возымело никакого эффекта — лишь легкая тень страшных мыслей легла на древние камни, которым такое наваждение было, что с гуся вода.
Фиолетовый туман закручивался воронкой, пока ночь насыщалась темно-темно синим, пахнущим шафраном и корицей, и чем гуще становилась темнота, тем ярче принимались светить крупицы-звезды, а монотонные планеты томно пошатывались на цветном, расплескавшемся оттенками небе. Лемурийская ночь пленила, подхватывала и несла куда-то на границу между сном и явью: несла сквозь вековечный лес, мимо светящихся в темноте ящеров, несла над морским прибоем, над вечном в своем изумрудном сиянии горизонтом, над медовым венцом луны.
Ночь западала в душу, какими-то окольными дорожками внедрялась в человека, и он уже не мог забыть ее, каждый раз ждал нового наступления тьмы, новых потоков фиолетового туманы — и какой бы цвет утра мир не выбирал, увидевшему лемурийскую темноту был симпатичен лишь ночи цвет.
Грецион Психовский, пьющий из аметистового кубка в костяной рамке, понял, что ночь пленила и его — теперь уж точно появится соблазн жертвовать рассветами ради закатов, а луна начнет припекать сильнее, чем самое раскаленное добела солнце.
Сейчас профессор был един для всех оттисков, был собой, и это его безумно радовало. Больше не маячила на краешке сознания назойливая мысль о том, что где-то есть миллиарды других Греционов, периодически умирающих, и они, эти чужие Греционы — тоже ты, хотя и не ты вовсе. И их больше нет в Вавилонском Драконе, потому что и никакого Дракона нет. Этот концепт, в общем и целом, взрывал голову, постоянно приходилось напоминать себе, что есть только ты здесь и сейчас, ты это ты, да и вообще — никаких иных оттисков для нынешнего тебя нет, они вспоминаются, лишь когда по башке ударяет дежавю.
Но дежавю теперь тоже не было.
— И что вы будете делать? — спросил профессор у сидящей рядом Инары и Бальмедары с заживающей щекой. — Вавилонского Дракона больше нет, нет вместилища царей, да и вся Зодиакальная Эклиптика, получается, пойдет коту под хвост?
Они устроил застолье, и каменный стол просто ломился от изобилия, в основном — овощного-фруктового, на что уже успел посоветовать Брамбеус, но посчитав, что правило: «дают — бери, бьют — беги» его еще никогда не подводило, после произошедшего в святилище накинулся на угощения с пятикратной силой. Достопочтимый Сунлинь Ван с бароном согласился, и предложил свою версию знаменитой поговорки: «Лучше фрукт во рту, чем пустота в желудке».
— Мы сохраним его останки, — ответила Инара. — И посмотрим, достаточного ли будет этого крючка Тиамат, чтобы удержать созданного в ее честь Змееносца над нами. Ну а если этого не выйдет… думаю, мы переживем несколько дежавю.
— А если это как-то сломает… вселенную в целом? — напрягся Федор Семеныч.
— Вселенная как-нибудь залатает эту дыру, она всегда так делает, ей не привыкать, — улыбнулась Бальмедара, потом повернулась к Грециону и спросила: — А что вы будете делать, профессор?
— А что мне нужно делать? — покрутил бокал в руках Психовский.
— Вы теперь Змееносец, — уточнила магиня. — И если вы останетесь в Лемурии, то жизнь ваша станет едина для всех оттисков— навсегда. Если, конечно, останки будут работать…