Василий Темный

Между тем приближалось время решающих сражений. Расправившись с устюжанами и тем самым укрепив тылы, Василий Косой до начала весенней распутицы успел привести своё войско в Вологду. Здесь его ожидал приятный сюрприз в виде «двора» Дмитрия Шемяки. Около пятисот всадников во главе с воеводой Акинфом Волынским пополнили войско Василия Косого. Из Вологды мятежник (вероятно, всё той же знакомой дорогой, по рекам Обноре и Костроме) спустился на юг, к Волге. Когда на Волге закончился ледоход, Василий Косой в районе Костромы переправился на правый берег и не мешкая двинулся через Нерехту в сторону Ростова. Однако московские полки, которыми командовал сам Василий II, уже успели выйти почти на те же рубежи, на которых они в январе 1435 года остановили мятежника. Источники по-разному называют место этого решающего сражения. Достоверно известно только одно: битва произошла 14 мая 1436 года где-то в окрестностях Ростова.

Здесь, среди дружественных ему ростовчан и ярославцев, великий князь Василий Васильевич чувствовал себя увереннее. На этой земле он уже испытал радость победы в битве на Которосли в январе 1435 года.

Князь Василий Юрьевич, казалось, не спешил начинать сражение. Вместо этого он прислал к великому князю парламентёра — монаха соседнего Борисоглебского монастыря по имени Русан — с предложением отложить сражение на следующий день. Очевидно, посредничество духовного лица усыпило бдительность московских воевод. Василий II согласился на отсрочку и распустил свои полки по окрестностям «по кормы», то есть для поисков пропитания воинам и лошадям. Вскоре выяснилось, что «отсрочка» была лишь коварной уловкой. На вероломство Василия II по отношению к Дмитрию Шемяке его брат отплатил той же монетой. Когда москвичи и их союзники (князь Иван Андреевич Можайский, младший брат Василия Юрьевича князь Дмитрий Юрьевич Красный, литовский князь Иван Друцкий) разъехались по своим станам, мятежник попытался неожиданной атакой захватить лагерь Василия II и пленить его самого. Очевидно, это был единственный шанс Василия Юрьевича, не имевшего надежд на успех в решающем сражении из-за малочисленности своей рати. Впрочем, галицкие князья вообще были склонны ко всякого рода дерзким и неожиданным предприятиям, которые им часто удавались...

Однако московские дозоры своевременно заметили приближавшихся врагов и срочно оповестили великого князя. На сей раз он повёл себя мужественно и, не помышляя о бегстве, самолично принялся трубить тревогу. На его счастье, московские полки не успели ещё разбрестись слишком далеко. Услышав сигнал, воины быстро примчались к ставке великого князя и вступили в бой с мятежниками. В итоге вероломство Василия Юрьевича обернулось против него. В пылу сражения он отделился от своего войска и, по-видимому, решил уйти незамеченным. Но один из московских воевод, Борис Тоболин, опознал беглеца и, позвав на помощь князя Ивана Друцкого, кинулся в погоню. На сей раз удача изменила галичанину. Пленённый преследователями, он был приведён в стан великого князя, а оттуда отправлен под стражей в Москву.