Драконов не кормить

– Что ты хочешь услышать ещё, драконыш? – повысил голос Арромеевард. – Ты плохо влияешь на моё настроение. Я больше не хочу говорить с тобой.

Едва не взвыв от досады, Илидор заставил себя уважительно склонить голову, подняться и молча уйти, хотя чувствовал он себя как умирающий от жажды путник, у которого изо рта выдернули флягу с водой.

«В другой раз, в другой раз, в другой раз», – твердил он себе, понимая, что другого раза может не быть. Но лучшее, что сейчас можно сделать, – смиренно растаять вдали: тупым упорством из Арромееварда ничего не вытряхнуть.

Лопатки щекотал тяжёлый взгляд старейшего дракона и подозрительные взгляды стражих эльфов. Всё это было сущей ерундой по сравнению с чесоткой любопытства, которая овладела золотым драконом. Да, любопытством и ещё – жгучим ужасом, которое Илидор испытал, когда Арромеевард рассказывал про ходоваек. Гномы должны быть настоящими чудовищами, очень опасными и очень злыми, если они создают такие жуткие машины!

Куда более страшные, чем всё, что приготовлено для Непослушных Драконов в замке Донкернас. Эльфские машины – неживые. А если бы нечто разумное, металлически клацая, каталось под ногами Илидора, он бы, пожалуй, просто рехнулся!

На следующее утро он отправился на зимнюю охоту с Тарисом Шабером и Альмой Охто. Эльфы использовали драконов для поиска добычи: лисы и зайцы не боялись огромных летающих штук, видимо, принимая их за откормленных птиц, так что охота с драконами обычно была весьма успешна.

Илидор, хотя недолюбливал Альму и Тариса, испытывал тихую благодарность за вылазку в зимний лес. Это была его первая охота, и он откровенно не понял, почему другие драконы её терпеть не могут, разве что подолгу летать в холодном воздухе оказалось тяжело. Но он вдоволь носился по небу, о чём остаётся только мечтать, когда большую часть зимы проводишь в замке, и сожрал вместе с косточками одного освежёванного зайца.

Потом Альма и Тарис велели дракону и сподручникам погулять где-нибудь подальше от охотничьего домика, и дракон в человеческом обличье вволю извалялся в цапающем щёки снегу, побил снежками все деревья в округе, отчего у него онемели пальцы, слепил огромного снеговика, долго бегал кругами, крича «У-у-у!» и наблюдая, как ветерок разносит пар его дыхания.

Придурочным сподручникам, как и другим драконам до Илидора, кажется, было совсем не весело на охоте в зимнем лесу. Двое эльфов сильно простудились и потом много дней оглашали замок надсадным кашлем и чихом с подвываниями, а Илидор только и мечтал, что о новой охоте или каком-нибудь другом хорошем поводе размять крылья.