Серебряный ублюдок

Он подмигивает ей, затем встает и потягивается, выглядя довольным собой.

— Так что же происходит? — спрашиваю я, когда мы выходим из дома.

— Все происходящее с твоей мамой — плохие новости, — заключает он. — И ты до сих пор не знаешь, как всё обернётся. Скажи, если она действительно решит уйти от него и приехать сюда, ты будешь в безопасности?

— Она не приедет, — отрезаю я. — Ты её не слышал. Она просто играет со мной, пытаясь вытащить из меня побольше денег. Опять.

— Если это так, то она явно в отчаянии, — отвечает Эрл. — А отчаявшиеся люди опасны. У меня плохое предчувствие насчёт всего этого. Я горжусь тем, что ты предложила ей помощь, но не думаю, что всё кончено. Я хочу, чтобы одну вещицу ты всегда носила с собой.

Мои глаза расширяются, когда Эрл подходит к огромному, изготовленному на заказ, металлическому шкафу, в котором хранит свои инструменты и оружие. Он принес его из «Смеющейся Тесс» еще работая там, прежде чем спустя тридцать лет, Корпорация МакДоноха не уволила его. И вот уже два года Эрл работает в школе, что конечно, трудно назвать повышением, но и с этим он справляется с превосходством.

Эрл все возится с навесным замком, наличие которого всегда казалось мне лишним, потому что они не закрывали даже входную дверь. Наконец открыв, он берет старую коробку из-под сигар с одной из полок, важно водружая ее на верстак прямо передо мной.

Из приоткрытой крышки показывается маленький револьвер, инкрустированный перламутром.

— Это принадлежало моей матери, — говорит Эрл голосом, наполненным воспоминаниями. — Мой отец подарил его, когда уезжал на Вторую Мировую. Она вышла за него замуж за день до этого. Я бы хотел, чтобы это было у тебя.

Мои глаза округляются.

— Я не могу его взять, — шепчу я.

— Нет, можешь, — настаивает он. — Это отличное оружие, и всё ещё в прекрасном состоянии. Оно маленькое и легкое, рассчитано на женскую руку. И не только это, его совершенно невозможно отследить. Надеюсь, тебе никогда не придется его использовать, но, если Тини Петчел когда-нибудь появится здесь, я хочу, чтобы ты взяла это и всадила пулю ему в прямо в голову. Потом ты позвонишь мне, и мы придумаем, что сделать с телом. И Пака Редхауса тоже держи в узде.

У меня падает челюсть.

— Ты это не серьезно.

— Ты меня хорошо знаешь, крошка. Я никогда не шучу по поводу оружия.

Это правда. Эрл охотился всю свою жизнь. Он добыл оленя, которого мы ели за ужином, и в первый же год, когда я начала жить с ними, научил меня маскироваться и убивать, потому что «любой, кто владеет пистолетом, должен точно знать, что пуля способна сделать с живым существом».

— Я не думаю, что мне придется в кого-то стрелять.

— Хорошо, — отвечает он, улыбаясь. — Будем надеяться, что этого никогда не произойдёт. Но знай — мы всегда поддержим тебя. Неважно из-за чего. Ты словно наша плоть и кровь, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы мы перестали любить тебя.

Слёзы наворачиваются на мои глаза, и он неловко хмыкает.

— Давай выйдем и проветрим эту малышку, — грубо говорит он.