Россия и Франция. От Петра Великого до Ленина

Затем наступают 1848 год и беспрецедентные потрясения в Европе. Все начинается в Италии и Германии, далее революционный пожар охватывает страны, которые до сих пор проявляли верность монархическому укладу. Во Франкфурте, Праге, Венгрии огромные массовые сборища свидетельствуют о жажде перемен. В Валахии и Молдавии взбешенная толпа изгоняет господарей. Император Фердинанд вынужден бежать из Вены, а Фридрих-Вильгельм IV в Берлине – склонить голову перед трупами, предъявленными ему мятежниками. Россия озабочена беспорядками на своих границах, польские студенты размахивают своим государственным флагом, в Петербурге ходят слухи о заговоре против монархии. Тут-то Николай I, прежде неуверенный, какой линии поведения придерживаться, решил, что именно он должен восстановить и поддерживать порядок в Европе. Именно в этот момент рождается вошедший в историю образ «жандарма Европы». Он неумолимо вмешивается повсюду. Прежде всего в соседних с Россией землях: отправляет армии в дунайские княжества, спешит на помощь Францу-Иосифу в момент, когда против венгерского восстания поднимается антивенгерское движение хорватов, а также в Венгрию, куда пришли польские легионы для поддержки повстанческого движения и где Паскевич, их старый враг, сумел нанести им поражение. Франц-Иосиф, обязанный Николаю I восстановлением контроля над Венгрией, наказал ее еще более сурово, чем русские Польшу двадцать лет назад. В Дании русское вмешательство прошло мирно. Шлезвиг-гольштейнцы, восставшие против Дании, получили поддержку пруссаков. Николай I заставил последних вывести свои войска из герцогств и способствовал заключению Лондонского договора 8 мая 1852 года, который закреплял целостность Дании. Когда революция вспыхнула во Франции, Николай I торжествовал: «Меня называли безумцем, потому что вот уже 18 лет, как я предсказываю то, что случилось. Комедия закончена, и мошенник пал». Правда, в течение последних лет царствования Орлеанов отношения Франции с Россией наладились, страны начали заниматься конкретными проблемами, важными для них обеих, то есть торговыми. Россия жаловалась, что ее позиция в товарообороте менее благоприятна, поскольку она ввозит больше, чем продает, хотя ее экспорт во Францию и значительно увеличился в 1840–1845 годах. Но франко-русскую торговлю осложняли условия перевозки товаров. Торговля шла в основном по морским путям, а во французских портах с русских кораблей взимали гораздо более высокую пошлину, чем с французских. Уверенная в невозможности добиться от Франции более справедливых условий, Россия ввела протекционистские меры в портах Балтийского и Северного морей, а Франция ответила на это сходными мерами на Средиземном море. Для выхода из тупика Гизо предложил обсудить новый торговый договор. Его принципы, определенные в сентябре 1846 года, касались одновременно торговли и морских перевозок. Это соглашение, безусловно недостаточное, тем не менее открыло возможности для серьезных переговоров, в которых обе стороны проявили желание договориться и глубокое взаимопонимание. В 1846 году, незадолго до подписания договора, великий князь Константин Николаевич, который путешествовал по Европе под вымышленным именем, прибыл в Тулон, где его инкогнито было раскрыто и власти устроили ему необычайно теплый прием. Этот прием показал, что усилия, приложенные для облегчения экономических связей, также привели к улучшению общего климата отношений. В том же году во Франции случился тяжелый неурожай хлеба, и Россия выразила желание помочь ей. Франция тогда находилась в трудной финансовой ситуации, вызванной неудачными спекуляциями, имела большой государственный долг, и средств для закупки хлеба ей не хватало. Вопреки своей антипатии к королю, сочувствуя судьбе французов, как он неоднократно скажет, Николай I принимает решение купить государственные ценные бумаги по очень выгодной для продавца цене. Этот акт во Франции оценили по-разному, что свидетельствовало о нелестном представлении французов о России. По мнению общественности, покупая государственные бумаги, император хотел произвести впечатление на французское население или, еще хуже, приобрести возможность давления на Францию. Нужно добавить, что в то же время русские репрессии в Кракове вызвали во Франции глубокое негодование. Тема борьбы за свободу Польши никогда не теряла популярности во Франции, и нарушения договоров 1815 года там восприняли, словно удары, направленные непосредственно против Франции.