Мастеровой [СИ]

Федор посмотрел на нее внимательно. Невысокая, но симпатичная. Овальное лицо с курносым носиком, большие серые глаза. Лоб высокий, упрямый подбородок. Густые волосы с рыжинкой, конопушки возле носа… Одета не богато, но со вкусом. Строгого покроя платье с рукавами до запястий и воротником под горлышко выразительно обрисовывает фигуру. Весьма достойную, к слову.

– Она тут, конечно же, случайно, – хмыкнул в голове Друг. – Мимо проходила и зашла на огонек. Быстро на замену подогнали.

– Я вас видел где-то, – произнес Федор, не обратив внимания на реплику. – А припомнить не могу.

– Приходили к нам в библиотеку, – улыбнулась Оболенская. – Я вам книги выдавала.

– Вы о сем потом поговорите, – прервала их Полина. – А сейчас прошу к столу. Кушанья остынут.

Предложение нашло отклик. Мужчины помогли дамам занять стулья, сели рядом. Федор оказался подле с Оболенской – кто бы сомневался? Потекло привычное застолье. Пили за успех господ изобретателей, офицерский чин и должность Кошкина, за прекрасных дам. Федору в который раз пришлось рассказать о бое на границе. Хоть старался говорить он кратко, опуская страшные подробности, дамы ойкали и закатывали глаза. Лишь Варвара не выказывала чувств, только пристально смотрела на рассказчика. И в глазах ее мелькало нечто непонятное – то ль восторг, то ли уважение, то ли все разом. Отвлеченный разговорами, Федор на какое-то время оживился и забыл о потере. Но потом снова накатило: он ушел в себя и замолчал. Полина показала на него глазами подруге.

– Федор! – окликнула Алевтина. – Вы задолжали мне романс. Не хотите спеть? И Варвара вас не слышала.

– А? Что? – очнулся Федор. – Романс? Я сейчас.

Он встал и подошел к пианино. Сел на табурет и откинул крышку инструмента. Пробежался пальцами по клавишам и запел негромко: