Электронная книга - «Черный гусар». Краткое содержание книги:
ГГ неплохо помнит историю, но совершенно не разбирается в физике, химии, военных изобретениях, смертоносных патронах и ядерных зарядах. Так что здесь не будет прогрессорства, невероятных промышленных «рывков» и патентов на новейшие самолеты и атомоходы.
Неспешное и плавное начало, описание повседневности. ГГ приобрел одну уникальную способность, и применив ее, спас цесаревича Николая. И теперь история пошла иным путем.
Бухарский поход. Исторические персонажи.
– Молодая гвардия… Звучит гордо! За себя говорить не могу, но в товарищах своих я уверен. Гусары Смерти не подведут. Тем более, впереди Хивинская война. Мы ее не пропустим.
– О войне мы еще поговорим, Миша. И о твоем в ней участии. Кстати, в нынешнем году в Академию поступает мой кузен, великий князь Николай Константинович. Он будет первым из Романовых, кто окажется в стенах Академии.
– Предлагаешь попытаться сойтись с ним поближе?
– Как получится. Кузен временами открыт до глубины души, а временами колюч, что твой кактус.
– А не сын ли он великого князя Константина Николаевича, о котором мы недавно говорили в связи с Аляской?
– Он самый.
Повисло молчание. Соколов свои мысли оставил при себе. Да и что тут можно было сказать? Сын за отца не в ответе, и о кузене пока никто не мог сказать ничего плохого.
Цесаревич собирался издать небольшую брошюру о подвигах русских войск в Средней Азии. Значительную ее часть планировалась посвятить славным делам Александрийских гусар. И для подобного уже был найден подходящий человек – Иван Сергеевич Тургенев. Писатель выразил готовность взяться за сей труд.
– А что, очень даже неплохо, – Соколов мысль одобрил и согласился провести с Тургеневым ряд встреч, но лишь после того, как сдаст экзамены в Академию. – Пусть Иван Сергеевич займется вопросами Средней Азии. А то, не поверишь, пообщавшись в Москве и Петербурге с людьми, я понял, что они не только мало что знают о нашей войне, но она им и не особо интересна. Только пусть он пообещает, что не будет упоминать мое имя. В полку товарищи могут и не понять мои мотивы. Скажут, что я вознесся и стал нарциссом.
– Договорились, – обещал цесаревич, вставая и показывая, что беседа закончилась.
– Чуть не забыл, – в последний момент, пока не пришел адъютант, успел сказать Соколов. – В России нет медали для нижних чинов за войну с Бухарой. Изыщешь возможность поговорить с Милютиным? А то столько хороших людей рисковало жизнью… Можно их и поощрить.
– Сделаю, – сдерживая улыбку, ответил цесаревич.
Глава 20
После встречи с цесаревичем семья и Хмелёвы устроили мне настоящий допрос. Как прошла беседа, о чем разговаривали, в каком тоне, какие вопросы затрагивали, и все в таком духе.
Кое-как мне удалось удовлетворить их любопытство, причем не особо и обманывая. Я честно рассказал, что наследник интересовался Александрийскими гусарами и ходом военной кампании в Азии. А еще добавил, что Тургенев собирается написать брошюру о походе на Бухару. В общем, я от них отбился. А старший Хмелёв с тех пор стал посматривать на меня с этаким деловым интересом, в котором уважение сочеталось с мыслями о различных проектах под патронажем цесаревича Николая.
Вступительные экзамены в Академию я все же сдал. Всего было семь предметов, которые оценивались от 1 до 12. Поступление обеспечивала итоговая сумма от 70, и выше, баллов. Это значило, что оценка ниже десяти по любому из предметов сразу же ставила крест на амбициях молодых офицеров и отправляла их обратно в родной полк, готовиться ко второй попытки на следующий год. Если захотят, конечно.
История и астрономия прошли превосходно, а вот военную администрацию и геодезию, как и предполагалось, я едва не завалил.
Внушительные коридоры и залы Академии были полны офицеров. Нас здесь насчитывалось почти пятьсот человек. Такого разнообразия формы, наград и знаков отличия прежде видеть мне не доводилось. Люди в основном молчали, ожидая итогового решения. Кто-то кашлял, кто-то переговаривался с товарищами, иные кусали губы, а нашлись и такие, кто вышел на улицу и просто курил.
– Господа офицеры! Внимание! – раздался громкий уверенный голос. От говорившего меня отделяло несколько десятков человек, но я все же разглядел высокого и статного адъютанта. – Поручика Захарова Егора Петровича, капитана Изюмова Аполлона Харитоновича и штабс-ротмистра Соколова Михаила Сергеевича прошу следовать за мной.
Сердце застучало чуть быстрее. Пробираясь сквозь расступившуюся толпу, я вместе со своими невольными товарищами прошел по коридору. Интересно, куда нас позвали? Примут или откажут? В целом, страха не было. Нет никакого позора в том, что меня могут и не взять. Просто обидно терять год, вот и все. А так… Ну, ладно, прорвемся. Я же гусар, в конце концов.
Принимали нас по одному. Я зашел последним. Просторный кабинет был заставлен шкафами с книгами, картами на стенах, тяжелыми гардинами на окнах. За массивным дубовым столом расположились три внушительных человека. Их я уже видел на экзаменах и знал, кто они такие. В центре находился академик, известный астроном и тайный советник Савич Алексей Николаевич. Справа от него хмурился военный публицист генерал-майор Аничков, профессор кафедры военной администрации. А слева сидел профессор кафедры русской словесности Алексей Дмитриевич Гахалов.