Рецепт апокалипсиса от Учиха

С Мангеке Шаринганом у меня все далеко не так радужно. Он пробудился, но, похоже, такой же ленивый, как и его хозяин — толку от него почти нет. Со своей начальной формой я пока только Цукиеми смог овладеть, но у меня и без него были достаточно мощные иллюзии. Остальные высшие техники, вроде Аматерасу и полноценного Сусаноо, мне пока не доступны. Да и удерживать Мангеке я могу не очень долго, дальше голова начинает раскалываться и сосуды в глазах лопаются. Одним словом, какой–то бракованный шаринган мне попался.

Я знаю, что надо уходить, но я так привык к этому месту, прижился, словно у себя дома. Я даже к Акацукам притерпелся, мне понравилось их постоянно шокировать. В Конохе–то я не смогу так развлекаться, там место штатного психа уже занято Майто Гаем. Да и Итачи расстроится, что нам придется расстаться, хотя бы на некоторое время. Наш совместный братский комплекс стал только сильнее, хотя казалось бы, куда уж дальше. Я обожаю его, он гордится мной, и вместе мы ходим по кондитерским и иногда читаем книжки. Идиллия, одним словом.

Даже не знаю, как ему сказать, что мне пора возвращаться. Совершенно не хочется огорчать Итачи, но все же придется. Впрочем, он и сам знал, что это не навсегда. Но надо все–таки постараться, и как–то помягче поведать о моем скором уходе. Впрочем, и ему самому в Акацуки задерживаться не стоит, а то еще решат отомстить ему за мое «предательство». Обычно я просто вываливаю на собеседника шокирующие новости, а потом жду, пока тот в себя придет после такого. Но сейчас решил использовать отвлекающий маневр.

Извращенные личности в моем внутреннем мире давно уже разработали множество образцов тел под общим названием «неко-Саске». Как понятно из названия, это был я, но с кошачьими ушами и хвостом, причем в разных возрастах. И вот одним из этих тел я и воспользовался для проведения предстоящего разговора. Сотрудники Амбреллы, создавшие этот образец, смели утверждать, что это боевая модель — у нее повышены ловкость и скорость, а также выдвигаются прочные когти на руках и ногах. Но на мой взгляд, главной поражающей способностью этого тела является просто убийственная кавайность. Да я сам минут десять в ванной перед зеркалом торчал, играясь со своими новыми ушками и хвостом.

— Нии–сан, — я сел рядом с Итачи на диван.

Тот в своей привычной манере ничего не сказал по поводу моего внешнего вида, но явно заинтересовался, даже книгу отложил. Я помню, что Итачи любит кошек, хотя и скрывает это. Ту кошку, жившую у нас дома, он нашел на улице еще маленькой и потом сам выхаживал. Я лег головой к нему на колени и, применив секретное дзюцу «глазки–как–у-кота», повелел: