Рецепт апокалипсиса от Учиха

— Хидан–сан, можно личный вопрос? — поспешил я отвлечь фанатика от любимой темы. — Вы действительно бессмертны?

— Да. Дзясин–сама одарил меня своей милостью.

— То есть если оторвать вам, например, руку, то она будет шевелиться?

— Да.

— Восхитительно! — я захлопал в ладоши и посмотрел на него влюбленным взглядом. — А если оторвать голову, вы все равно сможете говорить? Или кому–то придется дуть вам в горло, выполняя функции воздуха, выходящего из легких и заставляющего голосовые связки вибрировать?

Хидан со странным выражением лица посмотрел на меня и обратился к своему напарнику Какузу.

— Он всегда себя так ведет?

— Иногда бывает еще хуже.

— Хидан–сан, так вы не будете против, если я заберу себе вашу голову, если вам ее вдруг отрежут? Или все–таки руку? Ах, никак не могу решить, что лучше.

— Заткнись, или я сейчас сам заберу твою голову! — не выдержал бессмертный.

— Попробуйте, — ухмыльнулся я. — Как насчет небольшого поединка?

— Тебе конец, — Хидан вскочил на ноги и схватился за косу, с которой не расставался.

— Прекратите! — Пейн вмешался и обломал мне всю малину.

За время моего здесь пребывания Итачи успел здорово поднатаскать меня в тайдзюцу и использовании шарингана. Кроме того, я множество раз сражался с теми шиноби, за чьи тела можно было получить деньги, и обычно это означало, что они далеко не слабаки. Пару раз мне удавалось настолько достать Кисаме, что он пытался меня прикончить, но я весьма успешно уворачивался, одновременно запоминая его манеру боя. Атаки Самехадой не нарушали Матрицу, потому что чакра, из которой состояло поддельное тело, была настолько структурирована, что становилась ближе к материи, чем к энергии.

Также я довольно часто спарринговал с Дейдарой, но это все–таки было ближе к тренировкам, чем к желанию действительно меня убить. Однажды блондин даже подговорил своего напарника Сасори сразиться со мной. Марионеточник не показал всего, на что способен, но в конце поединка все же похвалил меня за живучесть. На самом деле он даже у одного моего тела не весь запас чакры исчерпал. Зато он оказался довольно неудобным для меня противником — гендзюцу на него не подействуешь, так как он по большей части кукла, только сердце человеческое осталось. Поэтому было довольно затруднительно представить, каким для него теперь выглядит окружающий мир, и подменить это представление иллюзорным.

Еще мне удалось разок сразиться с Какузу, но этому жлобу даже пришлось заплатить. Все остальные Акацуки, стоило мне лишь с интересом посмотреть в их сторону, мгновенно испарялись. Зецу утекал прямо сквозь пол или стены, Конан и Пейн, похоже, использовали технику обратного призыва, а Тоби телепортировался. Кажется, я переборщил с созданием собственной репутации. И если для меня все происходящее было почти невинными шалостями, то у окружающих и правда создавалось впечатление, что я живу лишь ради пополнения своей жуткой коллекции и не прочь поживиться и их внутренними органами.