Электронная книга - «Зимний сон (СИ)». Краткое содержание книги:
– Что чувствуешь?
– Тебя… тебя чувствую… – произнес Ванцзи и покачнулся.
– Даже так…
– Не разговаривай с ним! Я не хочу, чтобы вы стояли близко! Ты только мой! – вдруг громко произнес Лань Чжань.
Вэй Ина вдруг осенило: «Неужели, Ванцзи ревнует меня к Цюнлиню? Да, как такое вообще могло прийти ему в голову?»
– Конечно, я только твой, – успокаивающе произнес Усянь. – Лань Чжань, давай вернемся в комнату?
Но в ответ на это, Ханьгуан-цзюнь надул губы и отрицательно завертел головой.
– Почему же ты не хочешь вернуться в комнату? – аккуратно спросил Вэй Ин, вспоминая о том, что захмелевший Ванцзи становится подобен ребенку в своих желаниях.
– Мне надо кое-что сделать. Иначе, никто так и не поймет, что ты только мой, – произнес Ванцзи.
– Кхм… я даже вообразить не могу, что ты хочешь сделать, чтобы это всем доказать… Лань Чжань… неужели, ты хочешь заняться со мной любовью прилюдно?! – неожиданно Усянь озвучил свою бредовую мысль, резко возникшую в голове.
Ванцзи отрицательно замотал головой, но, даже в неярком свете луны, Усянь увидел, как заалели его уши.
– Что же тогда? – улыбнувшись, спросил он.
В ответ на это, Ванцзи, снял с головы лобную ленту и произнес:
– Вытяни руки перед собой.
Вэй Ин, повесив Бичэнь на пояс, раз хозяину пока не нужен, вытянул перед собой руки, думая, что Ванцзи хочет снова отдать ему ленту, как когда-то давно.
Он ошибся.
Своей лентой Ванцзи, в мгновение ока, стянул его запястья и навязал кучу узлов, чтобы наверняка не развязалось.
– Теперь можно показывать, – удовлетворенно произнес он и, взявшись за свободные концы ленты, потащил Усяня в сторону постоялого двора.
– Лань Чжань! Что ты задумал?! Развяжи меня! – запричитал Усянь, действительно не понимая, что творит Ванцзи, но тот даже не обернулся, а упрямо волок его по направлению к центральному входу постоялого двора.
«Вот же! Молодежь, наверное, еще ужинает! Придется их вновь немного пошокировать», – подумал Вэй Ин, смиряясь с ситуацией и даже начиная получать некое удовольствие от этой шалости.
Под удивленные и немного испуганные взгляды хозяина постоялого двора и ужинающих постояльцев, Ванцзи практически пинком распахнул входную дверь и, втащив внутрь Вэй Ина, высоко поднял его связанные руки, демонстрируя всем свою ленту на его запястьях.
Постоял в наступившей тишине несколько мгновений и резво направился в сторону молодых заклинателей, что еще не завершили ужин.
Неожиданно Вэй Ин почувствовал испуг. Эта эмоция пришла со стороны столика, за которым сидели Сычжуй, Цзинъи, А-Лин и Оуян. Приблизившись к ним, он, засмеявшись мысленно, понял причину этого испуга – юноши купили кувшин вина и теперь потихоньку пили его под неторопливую беседу, понадеявшись на то, что Ханьгуан-цзюнь занят Мо Сюаньюем и не станет их контролировать.
Подойдя к молодежи, Ванцзи вновь задрал вверх, связанные своей лентой, руки Вэй Ина. Серьезным взглядом осмотрел всех присутствующих и произнес:
– Все видели?
Весь молодняк, на всякий случай, активно закивал головами, соглашаясь с тем, что они всё видели, хотя большинство вовсе не поняли, о чем речь. Все, кроме адептов Гусу Лань и некоторых личностей, осведомленных о значении лобной ленты ланьцев. Цзинъи ошарашенно переводил свой взгляд со связанных рук Мо Сюаньюя на Ханьгуан-цзюня, выглядящего сейчас удовлетворенно-спокойным. Именно так он бы охарактеризовал видимые сейчас эмоции на лице своего наставника. Сычжуй молча хлопал глазами и заливался краской смущения, а Оуян и Цзинь Лин старательно пытались закрыть рукавами кувшин с вином, стоящий рядом с ними.
– Отец, это… это же… Ваша лента? Но она же первая? – вдруг бледнея спросил Сычжуй, неожиданно понимая, что с момента появления в их жизни Мо Сюаньюя отец сменил свою вторую ленту, которая означала, что первая вручена возлюбленной и та ее приняла, а сам мужчина верен своей женщине. Но Ханьгуан-цзюнь сменил ленту на первую, неуловимо отличающуюся узором облаков, и человеку, не ведающему о подобных тонкостях, такая лента ничем не будет отличаться от других лобных лент клана Гусу Лань. И теперь, эта лента, которая вручается любимой, плотно стягивает запястья молодому мужчине, практикующему темные искусства.
Ванцзи слегка пошатнулся, вызывая священный ужас в своих адептах, и уверенно произнес:
– Он потерял первую, пришлось повторить.
Вэй Ин молчал, мысленно молясь всем богам, чтобы Ванцзи поскорее прекратил этот концерт и поднялся в их комнату.
– Не верите? – вдруг спросил Ванцзи, глядя, почему-то, на Цзинъи и Сычжуя. Он щелкнул пальцами, и лента сама развязалась, явив миру слабо мерцающий, но вполне видимый, голубой символ любви на запястье Вэй Ина, попутно оголив и своё запястье, демонстрируя ближайшим к нему юным адептам парные знаки.
Краска отлила от лица Сычжуя, а Цзинъи замер с широко распахнутыми глазами. Когда Лань Сичэнь со своей супругой получили подобное благословение, они были еще маленькие, но помнили, как восторженно рассказывали другие адепты об этом. Только искренне любящие друг друга пары получают иероглифы. Получается, что Ханьгуан-цзюнь и Мо Сюаньюй действительно друг друга любят, но, когда они успели? Это просто уму непостижимо…
– Все видели? – вновь повторил вопрос Ванцзи.
– Да, отец.
– Да, Ханьгуан-цзюнь, – сглотнув, неожиданно возникший комок в горле, ответил Цзинъи.
Оуян и А-Лин просто кивнули.
Эти ответы, наконец-то, удовлетворили Ванцзи и, схватив Вэй Ина за руку, потащил его на второй этаж.
– Какой ужас! – с отвращением воскликнул Цзинь Лин и, схватив кувшин с вином, выпил в один присест почти всё, что там оставалось.
– Оставь мне! – произнес Цзинъи громко.
– Нам же это померещилось? – пробормотал Сычжуй.
Большинство адептов из других кланов решили, что вся эта сцена им привиделась. Они сослались на переутомление и излишне крепкое вино, которое подобным образом подействовало на юношей, еще не привыкших к выпивке. Ведь подобного просто не может произойти. Им повезло, что они не увидели символы благословения, иначе подобное сложно было бы списать на усталость.
– Лань Чжань! Лань Чжань, отпусти меня! – воскликнул Усянь, едва они переступили порог комнаты, а Ванцзи всё также крепко сжимал его руку. – мне больно!
Лань Чжань тут же разжал свою ладонь и, взяв кисть Вэй Ина, внимательно ее осмотрел.
– Где больно? – обеспокоенно спросил он у Усяня.
– Запястьям больно. Зачем ты так крепко связал мне руки и что за концерт ты устроил внизу?
– Они все должны были увидеть, что ты мой, – честно ответил Ванцзи.
– Лань Чжань, я только твой. С самого начала я принадлежу только тебе одному. Всё это было ни к чему.
– Нет, это важно. Они должны были все узнать, что ты мой спутник на тропе самосовершенствования. Осталось преклонить колени перед душами предков, но это лишь формальность, мы уже получили благословение места силы, а это лучшее подтверждение искренности наших чувств и серьезности намерений, – упрямо ответил Ванцзи.
– Лань Чжань, думаю, если мы еще и колени преклоним, то твой дядюшка сойдет с ума от злости. Совсем ты его не жалеешь, – с довольной ухмылкой, произнес Вэй Ин. Уж кому-кому, а конкретно ему нисколько не было жаль Лань Цижэня.
– Ему придется смириться, – спокойно произнес Ванцзи. – Вэй Ин, ты возьмешь мою ленту? – вдруг вкрадчиво произнес Лань Чжань.
– Лань Чжань, я согласен её принять, но давай ты это повторишь, когда будешь трезвый? – мягко улыбнувшись, ответил Усянь. Вручение ленты – это чудесный и важный момент, он прекрасно помнил, как Ванцзи отдавал ее ему в первый раз, как волновался и переживал, что Вэй Ин ее не примет, и как радовался, когда Усянь пообещал хранить ее, как самое ценное сокровище. Нет, они обязательно должны запомнить этот момент оба. А сейчас, когда Ванцзи пьян – не факт, что он завтра хоть что-то вспомнит. Про воровство куриц он, например, забыл. Хотя, возможно, ему просто очень стыдно, и он так сказал специально.
– Ты точно ее примешь? – с настороженностью спросил Лань Чжань.
– Точно. Я обязательно приму твою ленту, – успокаивая своего возлюбленного, вкрадчивым голосом ответил Усянь.