Реки Аида [Rzeki Hadesu]

Мок был очень быстр. Крепко схватил женщину за маленькое мелкое личико и сжал его. Жертва нападения успела извлечь из себя какой-то пронзительный звук, который, однако, не пробрался на лестничную клетку, потому что Попельский вторгся в квартиру с цветком в горшке и захлопнул двери.

Визг женщины предупредил, однако, доктора, который вышел из кабинета в коридор и смотрел на лысого пришельца остекленевшими глазами.

Время не обошлось с ним так ласково, как с его женой. Густые некогда волосы теперь сильно поредели, щеки, раздутые жиром, а глаза, опухшие двумя складками. Его выдающийся живот обтягивал халат. Из открытых дверей кабинета доносилась спокойная музыка — фрагмент упражнений для клавесина Баха.

Левицкий не успел даже сделать движения, когда Попельский его догнал. После мощного, хорошо отмеренного удара в челюсть доктор повернулся на каблуках и рухнул лицом на стену. Слегка по ней сполз, рисуя ногтями светлую штукатурку. Попельский схватил его за воротник халата и дернул тяжелое тело в сторону открытых кухонных дверей, до которых ему было ближе. Под влиянием резкого движения воротник оторвался, а Левицкий взревел мощным голосом.

К счастью, он лежал лицом в землю, и его крик был заглушен пушистым половиком, протянувшимся вдоль всей прихожей.

Попельский прыгнул ему на спину, толкая коленями в лопатки. Левицкий выгнулся, как раздавленный сапогом червяк. После этого получил удар краем ладони в место, где ключица встречается с шеей. Закашлялся и замер.

Попельский передохнул и посмотрел на сцену неравной борьбы.

Мок одной рукой держал Анельку шею, а другую — с выдвинутым указательным пальцем — прижимал к своим губам, приказывая ей этим широко знакомым жестом полное молчание.

— Когда придет какой-то пациент, — сказал Попельский — должны его сплавить, понимаешь? Кивни головой в знак того, что понимаешь!

Кивнула.

— Как его сплавить? — спросил он.

— Что доктор болен, — простонала она.

— Повтори!

— Доктор болен.

— Запомнишь, Эби?

— Конечно, — ответил Мок с усмешкой. — Ваш язык трудный, но что ты меня за идиота держишь?

— Если ты скажешь что-то другое, — Попельский снова обратился к женщине, — мой приятель так тебя стиснет за шею, что задушит… Раздавит тебя, как вошь…

Анелька покачала с пониманием головой, а большие глаза едва не вылезли из орбит.

Попельский уселся над головой Левицкого и схватил его за воротник рубашки, считая, что ее материал потолще, чем полотно фартука. Не ошибся. Тяжело дыша, он затащил его по полу внутрь кухни. Потом закрыл двери, связал ему руки и ноги косматым крепким шнуром, которым снабдил его Эберхард, а потом содрал у него с ног ботинки и носки. Заткнул его ими успешно.

Вернулся за стефанотисом поставил его на пол. Он оглянулся по помещению, дольше задерживая взгляд на кладовую. Вошел внутрь и просиял, увидев ее небольшие размеры. Поставил там горшок, после чего скользящим движением засунул обмякшее тело. Последним действием, которое он совершил, было закрытие окна в кладовую и выливание на голову Левицкого полведра холодной воды, что его сразу же привело в себя.