Воспитанница института для благородных девиц [Ознакомительный фрагмент]

— Я здесь, сестра! — пискнула я. — С зонтом!

Так замёрзла, что даже голос подвёл. Подбежала ближе к двери и быстро раскрыла второй зонт для Клариссы, прижимая свой плечом и головой.

— Ты хочешь сказать, что по такому дождю я должна идти домой пешком? — почему-то шёпотом возмутилась сестра.

— Нет, конечно, дорогая! — раздался голос позади неё, и я узнала юную госпожу Анну из попечительского совета школы. — Вон подъезжает наш экипаж. Мы тебя отвезём.

Эта девушка была старшей сестрой близкой подруги Клариссы. Она была дочерью одного из самых богатых людей города, владельца гостиного двора, и занималась благотворительностью вместе с матерью, участвуя в работе попечительского совета школы.

Кларисса выхватила у меня зонт и, выйдя на крыльцо, придержала для Анны и её младшей сестры, Марии, дверь. На моё тихое приветствие обе девушки лишь снисходительно кивнули головой. Они сошли вниз по ступенькам и сели в экипаж. Госпожа Анна выглянула в открытую дверку и приглашающе взмахнула рукой.

— О! Я Вам так благодарна, госпожа Анна! — через мгновение Кларисса уже шустро усаживалась внутри красивой кареты, которая, кстати, подъехала к самому крыльцу школы. Я заметила светлую тканевую обивку сидений, совсем как на мягкой софе в нашей гостиной.

— Александра? — в голосе Анны звучало раздражённое нетерпение, а ещё… плохо скрытое презрение.

— Спасибо. Я прогуляюсь. Люблю дождь.

Пусть я отчаянно замёрзла, но представив, как оставляю мокрый след на обивке сидений в салоне, как все три девушки отодвигаются от меня подальше вглубь кареты, их высокомерное отношение… Лучше побегу по лужам! Не так уж далеко до дома.

Через мгновение, разбрызгивая воду, которая рекой струилась по проезжей части дороги, экипаж умчался в сторону нашего дома. А я, опустив пониже зонт, быстро зашагала следом, уже даже не тратя силы на то, чтобы обходить лужи — всё равно ноги абсолютно мокрые.

Естественно, после подобной прогулки, наутро я слегла с простудой. Хотя накануне, когда вернулась домой, я, и ноги попарила, и сухой меленной горчицы в шерстяные носки насыпала и надела их на ночь, и горячего отвара из лекарственных трав с мёдом напилась.

Сделала всё, чтобы не заболеть, так как просто не могла себе позволить подобной роскоши. Кто за мной будет ухаживать? Кому я нужна? Разве мачеха позволит отлёживаться? Лазарета, как в институте для благородных девиц, здесь нет, если кто-то заболевает, нужно посылать за доктором и платить ему немалые деньги, а потом ещё и лекарства в аптеке покупать. Я узнала всё это, когда Михаил так сильно руку повредил, что ему швы накладывали.