Ведьма внутри меня

— Даже так. Хм.

Он осушил бокал одним глотком и поставил его на стол, а затем повернулся ко мне.

— Признавайтесь, что вам наговорила Софи? Она очень опекает меня, и уже были случаи, когда женщины покидали мой дом навсегда после единственной беседы с ней.

Его прервал лёгкий стук в дверь.

— Входите, — резко сказал Дэбрэ.

Дверь открылась, и вошла Софи, катя перед собой небольшую тележку. Там был чай и всё необходимое к чаю, а также пирожные, фрукты, конфеты.

— Что-нибудь ещё нужно, господин, госпожа? — спросила она, когда чайный столик оказался заставлен чайниками, молочниками, чашками и прочим.

— Нет, спасибо, — ответила я.

Дэбрэ промолчал. Выглядел недовольным. И при этом пошёл открывать перед Софи дверь.

— Матушка, — сказал он ей, а затем понизил голос так, что, как я ни прислушивалась, не смогла расслышать ни слова.

— Как можно. Я не вмешиваюсь в ваши дела, господин, — ответила Софи довольно громко, и я поняла, что он выговаривал ей за меня.

Он неправильно меня понял, и Софи досталось от него зря. Вернее, она, конечно, и правда вмешивалась в его дела, и поступала так, очевидно, не в первый раз, но я-то хотела говорить с ним совсем о другом, не о чувствах.

— Вы зря обидели Софи, — сказала я, когда мы с Дэбрэ остались наедине. — Во-первых, она всего лишь заботится о ваших интересах. А во-вторых, вы неправильно меня поняли. Можно сказать, что я поступила опрометчиво дважды. И хотела сначала поговорить о более важном, а не о том, что случилось здесь не так давно.

— Более важном? — спросил он, остановившись у большого стола.

Дэбрэ опёрся о стол бедром, хотя я так надеялась, что он сядет на диван, и между нами окажется расстояние побольше. А теперь, сидя в кресле, была вынуждена либо держать голову высоко, либо смотреть на его тело. Сегодня он вновь красовался в чёрном. Брюки плотно облегали ноги. В общем, там было на что посмотреть. И он знал, что смущает меня, в этом я даже не сомневалась.

И чем больше он пытался сбить меня с толку, тем лучше я помнила, зачем сижу здесь и пытаюсь с ним объясниться.

— Да, Дамиан, есть вещи поважней поцелуев.

Его недовольство усилилось.

— Когда мужчину и женщину искренне влечёт друг к другу, именно это становится для них самым важным. В противном случае я бы говорил о неискренности и игре.

Ну вот, опять он за своё.

Я совершенно не могла так говорить, то ли глядя на него снизу вверх, то ли на его бёдра, и потому встала.

— Давайте обсудим степень нашей искренности немного позже, — сказала я, — после того как разберёмся с действительно важными вещами.

Дэбрэ приподнял брови и скрестил руки на груди. Ох, его было так легко прочитать — заинтересован и недоверчив. Это же классика!

— Выслушайте меня, пожалуйста, и не перебивайте, — попросила я.