Сладкое искушение [ЛП]

— Подумай, что ты сейчас чувствуешь? Вот это я постоянно испытываю к тебе. — Редкий случай, когда я в состоянии описать ей свое внутреннее безумие.

Если бы она не сбежала из квартиры, отговорившись отсутствием чистящих средств, у меня бы не хватило выдержки, чтобы не наброситься на нее и не воплотить все те грязные вещи, которые я давненько уже представлял с ее участием.

Только вот теперь я стою посреди комнаты и смотрю на аккуратные стопочки одежды, разложенные по цветам. И качаю головой. Поверить не могу, что ей удалось втянуть меня в это. Анне вообще не следовало ничего здесь убирать.

Я вскидываю голову на аромат чего-то божественного, доносящегося снизу. Медленно следую за ним и замираю в дверях кухни. Анна стоит, уперев руки в бедра перед кастрюлями и сковородками, которые, кажется, впервые познакомились с моей плитой. Она тихонько напевает себе под нос:

— «Я поняла, что ты моя беда, как только ты появился…», — и выглядит при этом она настолько очаровательно, что я даже готов простить ей Тейлор Свифт; вот так вот готовить что-то специально для меня, да еще и собственными руками. Сомневаюсь, что Анна догадывается об интимности того, что она жаждет меня накормить. Для меня это как прелюдия.

С нашего последнего поцелуя прошло восемнадцать месяцев. Греховно много. Стоит начать думать о том, как мои ладони обхватывают ее тело, как я набрасываюсь на ее губы, как все мое тело начинает потряхивать от безумного желания, а перед глазами начинает плыть.

Возьми ее.

Бери же.

Немедленно.

Кого волнуют шептуны, когда разумом овладевают инстинкты, жаждущие исполнения коварных желаний тела? Я достаточно разумен, чтобы понимать, что никаким образом не могу им поддаваться, но черт, это так больно.

Анна тянется, помешивая красный соус и замирает. Очень медленно она оборачивается и видит меня. Откладывает лопаточку и отступает на шаг.

Какая умница.

Я должен коснуться ее, и она это знает. Я пытаюсь побороть свои порывы и взять зверя под уздцы. С каждым моим шагом она отступает, пока сама не загоняет себя в угол и не натыкается на раковину, я уже в сантиметрах от нее, нависаю над ней, вдыхаю воздух, который она только что выдохнула. Причем очень осторожно, чтобы она не увидела в моих глазах зверя. И я понимаю, что ей одновременно не по себе и очень хочется рискнуть. Моим рукам нет веры, так что я сжимаю ими край раковины, заключая ее в ловушку. Из которой никогда не выпущу.

А затем я наклоняю голову и прижимаюсь к ее губам.

Сладкие. Соленые. Мягкие и нежные. Несомненно, такая только Анна.

И, о да, Боже, да. Как же мне этого не хватало.

Видимо, Анна думает, что опасности никакой нет, потому что внезапно она становится дикой. В глазах у меня появляется туман и я всеми силами пытаюсь держать себя в руках. Вкус, ощущения — все еще лучше, чем я помню. В отличие от меня, она не сдерживается. Ее руки тянут меня за волосы, ногти впиваются в затылок и шею. Она ласкает мои плечи и спину. Пытается притянуть меня ближе, но я как кремень, сопротивляюсь, не смея сдвинуться с места. Я углубляю поцелуй, позволяю окунуть свой разум в прекрасное состояние. Постепенно приходя в себя, я начинаю покрывать ее легкими и нежными поцелуями, пока не буду снова готов углубиться.