Жена президента

Для Лизы это будет выглядеть, как предательство. В ее юном максимализме я, конечно, сволочь и тварь. У меня был шанс перехватить ее в аэропорту, но я им не воспользовался. Она бы все равно ускользнула. Эту птичку нельзя запереть в клетку. Я однажды попробовал, и она умчалась со Стерном на байке, чуть не погибла. Это был хороший урок.

Сразу после заявления я стал набирать ее номер. Все так же в блоке. Тогда вызов полетел на мобильный Бена.

— Да, Андрей, — ответил он сразу и очень спокойно.

— Дай мне поговорить с Лизой, — потребовал я, забывая о дипломатии, но потом вспомнил и добавил: — Пожалуйста.

— Она не хочет, и я не буду настаивать.

— Бен, это важно. Я должен объяснить…

— Не сомневаюсь, — перебил он. — Знаешь, Громов, я как отец снова хочу разбить тебе лицо. Но как мужчина даже сочувствую. Серьезно, что ты хочешь от Лизы после объявления аннулирования брака? Она тебе никто.

— Это не так.

— Уверен?

— Да.

— А я вот не очень. Ты отпустил ее.

— Все сложно и…

— Все очень просто, Громов, — снова не дал мне договорить Торнтон. — По телефону вы ничего не решите. Как только разберешься со своей женой, и будешь уверен, что Лиза тебе нужна, приезжай и попробуй убедить ее в этом. Я не буду препятствовать, но и помощи не жди.

— Понял тебя. Спасибо?

Благодарность получилась какой-то вопросительной. Вроде Бен мне не помог, но и не мешал. Я почувствовал нечто позитивное во всей этой свалке из дерьма и интриг.

— Не за что, — забавно по-русски с жутким акцентом ответил лорд и скинул звонок.

Я выдохнул, пытаясь смириться. Мне действительно нельзя лететь к Лизе сейчас. Нужно разобраться с Мариной и миллионами встреч по работе и предвыборке. Но сердце болело без моей девочки и за нее.

Я жил с этой болью, продолжая крутиться в колесе обязанностей. Быть президентом в такие моменты очень легко. Забыть себя и отдаться всецело делам страны, довериться помощникам, которые обещали раскопать все о Марине. Почти нет времени на чувства. Почти не отвечаю за самого себя.

С воскресшей женой я не общался. Она провела три дня в Кремле, пытаясь то пообедать со мной, то поужинать, один раз попросила пригласить ее на Остоженку. Я отказал, ссылаясь на усталость и честно признался, что должен многое понять и принять, прежде чем даже снова заговорить с ней.

На следующий день Марина уехала к родителям.

А еще через один Карина позвала всех на срочное совещание.

— Что случилось? — спросил Казарин, входя в зал переговоров.

Карина шикнула на него и указала на экран плазмы, одновременно делая громче.

— Я знаю, что поступила ужасно, — всхлипывала на экране Марина, размазывая тушь, слезы и сопли по щекам. — Я совершила ошибку. Андрей, конечно, увлекся этой девочкой. Я слишком долго приходила в себя после трагедии в горах…

— Лживая стерва, — не сдержался я.

— Мы все ошибаемся. Андрей, прости меня, умоляю. Я так люблю тебя. Я все отдам, чтобы ты снова меня полюбил. Мы ведь были семьей. Позволь мне вернуться. Я буду очень стараться, обещаю. Помнишь, мы ведь хотели детей, как раз, когда…