Заговорщики Гора

— Без тряпки? — опешила девушка.

— Воспользуйся своими волосами, — пояснил хозяин.

У Марселлы были длинные блестящие тёмные волосы, красиво ниспадавшие за её спиной. Девушка очень гордилась ими, а все мы завидовали ей.

— Далее, — продолжил Менон, — закончив здесь, сообщишь кухонному надсмотрщику, что с этого момента в течение следующих двадцати дней Ты будешь ежедневно прислуживать за столами, но всё это время тебе запрещена одежда.

— Господин! — всхлипнула она.

— И раз уж твои волосы будут испачканы, — и не думал останавливаться мужчина, — передай кухонному надсмотрщику, чтобы он укоротил их до длины принятой для фабричных девок.

— Да, Господин, — простонала Марселла.

— Кроме того, в течение этих двадцати дней, на ночь тебя будут заковывать в строгие цепи.

— Пожалуйста, нет, Господин! — взмолилась она.

— Может, Ты предпочла бы вместе со всем этим ещё и по одному удару плетью ежедневно в течение следующих двадцати дней?

— Нет, Господин! — вскрикнула девушка.

— Надеюсь, в будущем Ты будешь более осмотрительна, — заключил Менон.

— Да, Господин, — прорыдала рабыня.

— Пойдём, Аллисон, — бросил он мне и потащил по проходу между столами.

Намокшая туника липла к спине. Я быстро переставляла ноги, боясь снова споткнуться, то задевая посетителей, то ударяясь об углы скамей, торчащие в узком проходе между столами.

— Могу ли я говорить? — задыхаясь на ходу, спросила я. — Можно ли мне говорить, Господин?

— Можно, — разрешил Менон.

— Пожалуйста, не бейте меня! — попросила я.

— А Ты заслужила наказание? — поинтересовался он.

— Надеюсь, что нет, Господин! — сказала я.

— А разве не у не любой кейджеры найдётся за что её можно наказать? — спросил мужчина.

— Я надеюсь, что нет, Господин! — повторила я.

— Но ведь они — рабыни, — напомнил он.

— Даже в этом случае, — сказала я.

— Уверен, что каждая из них знает, что она сделала, или оказалась не в состоянии сделать, даже если её хозяин этого не знает, — заметил Менон, — следовательно, она прекрасно знает, принимая во внимание свои оплошности и проступки, как небольшие, так и серьёзные, которые она смогла скрыть от внимания своего владельца, сколько причин имеется для её наказания. Так что, у рабынь не должно быть никаких возражений против того, что хозяева в любой момент могут освежить их знакомство с плетью.

— Наверное, Господин шутит, — предположила я, морщась от боли, огненными иглами впивавшейся в кожу головы.

Его реакцией на мои слова стал смех.

Насколько беспомощны мы в руках мужчин, но только тех мужчин, которые выбрали для себя путь господина! С какой непринуждённостью они играют нами и используют нас для своего удовольствия!

Насколько мы отличаемся от них! Какими мы становимся маленькими, какими беспомощными, оказавшись в их власти!

И всё же я не променяла бы гореанского мужчину со всей его энергией и властностью, всем его высокомерием и силой, с его мужеством и мужественностью, всей его предприимчивостью и собственничеством, целеустремлённостью и агрессивностью, энергичностью и интеллектом, с его взглядом на нас как на женщин, удивительного, особенного, справедливого, очаровательного, на всех мужчин, которых я знала на Земле.