Заговорщики Гора

Проход между столами был довольно узким, так что ходить по нему, принимая заказы и разнося блюда, приходилось медленно и осторожно, часто задевая посетителей.

На стене в кухне висело небольшое овальное зеркало, попросту отполированная бронзовая пластина, и я часто останавливалась перед ним, рассматривая своё отражение, поворачивая лицо из стороны в сторону, зачесывая назад волосы, укладывая их тем или иным образом. Мне казалось, что во мне происходили определенные изменения. Говорят, что неволя делает женщину красивее, и я подозреваю, что это утверждение верно. Несомненно, частично это следствие внешности и поведении, но мне кажется, что это простирается гораздо дальше обязательной уважительности, тона голоса, разоблачительных предметов одежды, ошейника, предписанных поз, склонённой головы и прочих нюансов. Неволя, независимо от того, какие могли бы быть её многочисленные эффекты, делает женщину женственной, причём радикально, и такая женственная женщина становится самой женственной, самой прекрасной из всех женщин. Она становится мягкой, изящной, уязвимой и жаждущей доставлять удовольствие. Ошейник избавляет её от множества конфликтов, которые беспокоят, подавляют и огрубляют женщину. Она сознаёт то, чем она является и как она должна себя вести. Лишённая позволения на что-либо иное, а вскоре и не желающая ничего иного, она с радостно принимает себя той, кто она есть, женщиной и рабыней, рабыней своего хозяина, собственностью своего господина. Она светится изнутри. Она никогда не была настолько счастлива. Ей жалко свободных женщин, которым недостаёт владельцев. Кроме того, теперь она сознаёт себя как естественное, мощно сексуальное создание. Сексуальные потребности рабыни столь же естественны, постоянны и непреодолимы, как её потребности в еде и воде. С одной стороны она пребывает в мире со своим полом, но с другой стороны, время от времени, когда вспыхивают её рабские огни, она — его беспомощная жертва, страдающая рабыня, готовая ползти даже к ненавидимому рабовладельцу ради его самого лёгкого прикосновения. Она теперь не только хочет секса, но и нуждается в нём, и она будет выпрашивать его, и будет стремиться быть такой, чтобы ею были довольны настолько, чтобы предоставить ей это. Она благодарна своему господину, пусть в цепях или верёвках, за то, что стала объектом его удовольствия, его собственностью и игрушкой. Она сознает себя его имуществом, и не согласилась бы променять это ни что иное. Кто может сосчитать экстазы одержимой страстью рабыни? Познав себя рабыней, она жаждет принадлежать господину. Она не смогла бы быть удовлетворена кем-либо кроме мужчины, которого удовлетворило бы что-то меньшее, чем полное обладанием ею. Гореанские мужчины именно такие. Она поёт от счастья, выполняя свою работу.