Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
Другая задумка Брежнева была связана с принятием в Советский Союз новой республики — Монголии. Расширение советских границ для той эпохи было бы, конечно, шагом революционным. Хотя на гербе Страны Советов по-прежнему красовался земной шар, в те годы уже почти никто в мире не воспринимал СССР как зародыш «Мировой Советской республики». «Думаю, — писал Александров-Агентов, — что это была его личная идея… Я, со своей стороны, делал все, что мог, чтобы побудить Леонида Ильича отказаться от этой мысли. Ссылался на национальные чувства монголов, на неизбежную негативную реакцию в окружающем мире и т. д. Думаю, что и другие собеседники едва ли поддерживали мысль Брежнева». Но Брежнев все-таки высказал ее руководству Монголии, — однако и здесь не встретил поддержки. Не найдя нигде сочувствия, Леонид Ильич отказался от своей идеи.
«Такого еще не было в истории России». Мир в Европе Брежнев считал своим главным достижением. Он с удовольствием подсчитывал годы мира в Европе. «25 лет мы ни в кого не стреляем, — замечал в 1971 году, — боремся за мир». Спустя десятилетие говорил: «Ведь 36 лет нет войны, такого еще не было в истории России». «Я уверен, — сказал он однажды, — что, спроси каждого из наших людей, готов ли он отдать последний рубль ради мира, каждый ответит согласием. Мы сильны, и это сохраняет мир…» «Народ нас поймет, за мир надо платить», — добавлял генсек. Иногда даже прямо объяснял этим те или иные бытовые трудности в стране. В середине 70-х, посещая Запорожье, он беседовал с железнодорожниками. Спросил:
— Как живете?
— С колбасой туговато, — ответили ему, — одна варенка.
— Сделаем все, чтоб и копченая колбаса была, — сказал Брежнев. — Сейчас и мне трудно. В Москву едут одни просители, то с Африки, то с Индии, всем помогать надо…
Главное, чего Брежнев добивался в Европе, — полного признания послевоенных границ. В пользу Берлинской стены он, по словам Любови Брежневой, приводил неожиданный довод: «Мой дядя говорил: “Берлинскую стену разрушить? Да никогда! Такое начнется! Все, что в подполье сидит, всплывет, весь наш — он не говорил «рынок» — цех о себе заявит!”». «Ее не то что разрушать, ее охранять, как святыню, надо!» — восклицал генсек. Но Брежнев вполне понимал и чувства западных немцев по поводу разделения Германии. Вилли Брандт описывал свою беседу с ним в 1971 году: «Он положил мне руку на колено и сказал: «В том, что касается Германии, Вилли Брандт, я вас хорошо понимаю. Но ответственность за это несем не мы, а Гитлер». А может быть, он даже сказал, что теперь мы ничего не можем изменить?» Вообще договариваться с немцами было непросто. Советский министр иностранных дел Андрей Громыко в откровенной беседе признавался сыну:
— Я не сумасшедший, чтобы менять итоги войны. Если мы им уступим, то прокляты будем всеми замученными и убитыми. Когда я веду переговоры с немцами, то, случается, слышу за спиной шепот: «Не уступи, Андрей, не уступи, это не твое, а наше».
Брежнев очень не хотел, чтобы переговоры с Западной Германией закончились одной пустой шумихой, и однажды, обращаясь к Громыко, выразился так: «Мне рассказывали или я читал где-то, что на Каспии был буксир с необыкновенно сильным гудком. Он выходил в море подальше от берега и давал сигнал, да такой, что слышно было на весь Каспий — едва берега не рушились. Но именно в этот сигнал уходил весь пар, и назад к берегу «крикуна» тянули другим буксиром… Не получилось бы так, что и нас после всего шума вокруг договоров обратно на буксире тащить придется».
Мысль о том, что мир в Европе — это признание итогов войны, звучала во время переговоров постоянно. И в шутку, и всерьез. Брандта потрясли слезы на глазах Брежнева, когда тот вспоминал свои военные годы. Но минувшая война давала и поводы для шуток. Однажды в Западную Германию вместе с генсеком прилетел его помощник, у которого была сломана рука. При встрече с Брандтом Брежнев подозвал этого человека и, указывая на загипсованную руку, сказал:
— Смотри, Вилли, я тебе его привез, чтобы ты не забывал про Вторую мировую войну!
И в конце концов Леониду Ильичу удалось достичь успеха. 12 августа 1970 года в Екатерининском зале Кремля Брандт и Косыгин торжественно подписали Московский договор. «СССР и ФРГ… рассматривают как нерушимые сейчас и в будущем границы всех государств в Европе», — говорилось в нем. Генсек присутствовал на церемонии. Это была его крупная победа. «Поскольку Брандт и Косыгин могли подписывать бумаги лишь сидя, — замечал В. Кеворков, — то на фотографии Брежнев возвышался, словно монумент, над двумя низко склоненными головами, с высоты благословляя все то, что происходило ниже его пояса».