Порожденная Грехом 2 [ЛП]

— Черт, нет. Если ради кого и стоит стать евнухом, так это ради тебя. Я умру счастливым человеком, зная, что мои последние минуты были с тобой, и твой отец никогда не сможет не увидеть, как мы занимаемся мерзостью.

Марселла выглядела слегка успокоенной моими словами. Раздались шаги, определенно более тяжелые, чем мягкие шаги Арии.

Я чувствовал, как Марселла готовится к тому, чтобы ее посадили на место. Она действительно думала, что я не собираюсь выполнять свои слова? Я всю жизнь готовился к разборкам с ее отцом, конечно, не в том смысле, который произойдет сейчас, но досаждать ему по мелочам было лучше, чем ничего.

Я захватил ее рот для обжигающего поцелуя, и после мгновения удивленной скованности Марселла расслабилась, прижавшись ко мне, ее руки крепко обвились вокруг моей шеи. Целоваться с ней никогда не надоедало. Я сбился со счета, сколько поцелуев мы разделили до сих пор, но каждый поцелуй все еще ощущался как первый.

Мужчина прочистил горло. Только по низкому предупреждающему гулу я не мог сказать, кто это был — Лука или Амо, а стоя спиной к двери, я не мог видеть, кто это был. Я попытался опустить Марселлу, но ее хватка на моей шее усилилась. Я поцеловал ее еще раз, а затем осторожно отстранился. Она одарила меня жеманной улыбкой и направилась обратно к обеденному столу, оставив меня на произвол судьбы. Я повернулся и увидел в дверях Маттео и Амо.

— Тебе повезло, что это только мы, — пробормотал Амо.

Но вид у него был такой, словно он не прочь испытать на мне остроту своего ножа.

— Я думаю, ему может повезти позже, благодаря этому акту храбрости, — сказал Маттео, подмигнув.

Я лукаво улыбнулся ему. Когда Марселла упомянула, что ее дядя был расслабленным и веселым в самом начале, я не поверил, поскольку знал только его угрожающую, жестокую сторону. Но за последние шесть месяцев он был тем Витиелло, с которым было легче всего найти общий язык, не считая Валерио.

— Трудно устоять перед Марселлой, — сказал я просто, не подтверждая и не опровергая его слова.

Я очень надеялся, что мне повезет позже.

Я подошел к Марселле и коснулся ее талии, наслаждаясь тем, как счастливо она выглядит, что я осмелился открыто продемонстрировать свою привязанность к ней. После того, что произошло с ее бывшим, это неудивительно. Конечно, я был чертовски рад, что этот идиот оказался киской. Таким образом, Марселла была полностью моей.

Вошли Лука и Ария, за ними Лора с тележкой. Глаза Луки метнулись к моей руке на талии Марселлы, и выражение его лица тут же напряглось.

Если это уже вывело его из себя, то мой следующий шаг мог привести его в ярость. Я отодвинул для Марселлы стул — даже у дикого байкера могут быть манеры — но прежде чем она опустилась, я поцеловал ее в губы. Это было целомудренно, и уж точно не шло ни в какое сравнение с тем зрелищем, свидетелями которого стали Маттео и Амо.

Когда я отстранился, глаза Марселлы горели удивлением и любовью, а затем она опустилась на стул. Я рискнул взглянуть на Луку. Ария держала его за руку, хотя я не был уверен, для того ли, чтобы удержать его, или потому, что она была поражена нашей любовью. Выражение лица Луки было напряженным, но он не пытался забить меня до смерти своими медвежьими кулаками, что я тоже воспринял как хороший знак. Прогресс на всех фронтах. Кто бы мог подумать, что меня примут — или, в случае с Лукой, будут терпеть — в семье Витиелло?