Запрещенные друг другу

Господи, как же тяжело принимать решения, брать на себя ответственность, когда со всех сторон как не одно, так другое. Вал с такой готовностью вызвался помочь разрубить удерживающий её канат, что стало интересно: а как же Сашка? Сможет ли он полюбить его, принять, как родного? Успокаивать себя популярным изречениям, будто по-настоящему любящий мужчина способен принять женщину с любым багажом, было бы глупостью. И одновременно с этим… никакие доводы рассудка не смогли помочь, не облегчили внутреннего состояния. Не стало ей легче, наблюдая за расхаживающим вдоль тротуара обозленным Дударевым. Несколько раз порывалась выйти к нему, но брошенный в её сторону предупреждающий взгляд пригвождал обратно к сидению. Бесился. Не хотел видеть её рядом. А что она такого спросила?

Внедорожник качнуло от ощутимых ударов ногой об покрышку. Вал сгонял свою злость, не обращая внимания на прохожих.

— С-с-сука… — послышалось сквозь оставленную приоткрытой дверь. Юля вжалась в спинку кресла, вцепилась пальцами в кожаную обивку и не сводила с Дударева глаз.

Засадив ногой в последний раз, он растёр ладонями лицо и, постояв так несколько секунд, запрыгнул в салон, ухватившись руками за руль.

Юля осторожно покосилась на него, не зная, как реагировать на подобный всплеск агрессии. И представить не могла, что он так вспылит.

Спустя минуту внедорожник плавно влился в автомобильный поток. Но вместо того, чтобы дать ответ на заданный вопрос, Вал снова потянулся к бардачку, порылся там наощупь, не отрывая глаз от дороги, и в итоге достал… сотовый телефон. Небольшой такой, серебристый, с аккуратными прозрачными кнопочками.

— Держи, — вручил ей мобильный, сумев-таки выровнять дыхание, — будешь звонить, когда посчитаешь нужным.

Юля уставилась на Дударева, полностью растерявшись. И как это понимать?

— Я не могу его взять.

— Можешь и возьмешь, — произнес с нажимом. — Я хочу, чтобы ты всегда была на связи и звонила мне в любое время.

— Но, Вал… — покрутила в руках дорогую штукенцию, не представляя, как будет объясняться перед Глебом. Вчера собиралась продать кольца, не имея за душой ни рубля, а сегодня заявится домой с дорогой мобилкой.

— Мне всё равно, как ты объяснишь его появление, — словно не слыша тревожной интонации, перебил её Вал, остановившись неподалеку от дошкольного учреждения. — Хочешь, прячь, хочешь, придумай что-нибудь, но я должен знать, что ты в порядке. — Заглушил двигатель, и пока она обескуражено смотрела по сторонам, переваривая услышанное, подался к ней всем корпусом, обхватив растерянное лицо слегка шероховатыми ладонями. — Клянусь, я не угрожал Глебу, — произнес с жаром, чувствуя, как зашумело в ушах от неутоленного желания. С трудом оторвал взгляд от манящих губ и сосредоточился на настороженной зелени широко распахнутых глаз. — Виноват, не стоило давать выход эмоциям, но я не жалею. Я весь вечер мечтал поставить его на место. Всё что он получил — было заслужено. Можешь считать меня кем угодно, можешь не доверять, опасаться, но я бы никогда не прибег к угрозам на глазах у ребёнка.