Запрещенные друг другу

— Юль, я долго буду ждать?

Господи, как же тяжело.

— Я не хочу, чтобы нас видели вместе, — обхватила себя поперёк груди, поежившись под его сузившимися от сдерживаемых эмоций зрачками. Видела, что задела, а возможно, и обидела. Ну а что он хотел? Да, поцеловались, открыто продемонстрировали чувства, и что? Что дальше? Понятно же, что ему хочется большего. Что одним поцелуем такое не ограничивается. И она его хотела. Думает, ей не хочется сесть в эту чертову машину и ехать, куда глаза глядят?

— Само собой, Юляш. Об этом можешь даже не переживать. Я ни на минуту не забывал о твоем положении, — оторвался от дверцы Вал, мазнув взглядом по обручальному кольцу. Заметив это, Юля спрятала правую руку за спину, опустив глаза. — Где скажешь, там и высажу или ты думаешь, я совсем ничего не понимаю?

— Я так не думаю, — покосилась на прошедшего мимо мужчину, чувствуя, как начинает накрывать паранойя.

— Тогда в чем проблема? Тут делов-то на пять минут. Села-встала, попрощались-разбежались. Не бойся, приставать не буду.

Юля горько рассмеялась. Нашел чем успокоить. Разве в этом проблема? Ладно, перед смертью, как говорится…

Посмотрела напоследок на белоснежное здание мэрии и смиренно нырнула в салон, чувствуя, как всё больше сбивается с курса, следуя на загоревшийся вдали ослепительный маячок. Попрощались-разбежались, говорит? Ну-ну, она посмотрит, с какой легкостью он отпустит её, потому что у неё уже тряслись поджилки.

Не представляла, как сможет остаться с ним наедине и сохранить при этом невозмутимый вид. У неё лично не получится. Вон, даже Егор Андреевич заподозрил что-то неладное. Смотрел на неё как-то странно. Неприветливо, хотя они и не были лично знакомы. Вал даже не представил её, а ведь собирался подключить к сбору денег и мэра. Потом они пошли к Валу в кабинет, она продиктовала адрес Наташиной сестры и сразу получила на руки тридцать тысяч. Остальную часть денег Дударев пообещал передать вечером, так как на данный момент у него не было с собой всей суммы.

На этом нужно было попрощаться и быстро ретироваться, что она и собиралась сделать, но Вал и не думал отпускать её, сначала вызвавшись проводить, а теперь вот, ещё и настояв на совместной поездке.

В салоне пахло кожей, сладкой табачной горечью и тонким ароматом мужского парфюма — дерзкого, смелого, обжигающего своей напористостью. Это был аромат Дударева, полностью вторящий его бешеной энергетике.

Можно было откинуться на спинку сидения и, закрыв глаза, насладиться этим запахом. Представить, что они находятся не на расстоянии вытянутой руки, а намного ближе. Когда дыхание к дыханию, глаза в глаза, и губы… вот-вот прикоснутся друг к другу, поглотят своим напором, выпьют до дна все сомнения и поставят свою печать.

И как бы не страшилась неизвестности, как бы не боялась своих чувств, уйти от него хотелось меньше всего. Учащенное сердцебиение, легкая скованность, смущение, что ещё царили в ней после пережитого поцелуя, в один голос умоляли её остаться. Поддаться его надежности, довериться его силе. Почувствовать распаляющий жар в крови и вспомнить, каково это, когда влажное белье неприятно холодит промежность, а возбужденные соски болезненно царапают чашечки бюстгальтера.