Проклятье новобрачной

Старший следователь побагровел. Спускать подобный тон, а тем более угрозы, он не собирался никому.

— Арестуйте леди Гамильтон! — приказал он своим парням.

Но я вмешалась, понимая, что правда рано или поздно раскроется. Тогда и мне достанется. Ведь знаю причину недоразумения. И раз смолчу, значит, тоже преступница.

— Постойте, старший следователь. Прошу! Я могу всё объяснить. Я не Брук Армстронг, но я, действительно, внучка этой леди.

Я уверенно шагнула навстречу бабке, но Райан схватил меня за руку.

— Эрин, не надо!

Лицо старой мегеры побагровело от гнева! Цвет свеклы, ей-богу!

— Да как тебе хватило наглости представиться этим именем, мерзавка?! Совсем стыд потеряла?!

— Всё в порядке, — шепнула я мужу, высвободила руку и отправилась к бабке.

Она не вызывала ничего, кроме отвращения, и я бы предпочла выставить ее вон, нежели общаться. Но с этим следовало покончить. Здесь и сейчас. Я шла к бабке, заметив краем глаза появление новых «зрителей»: Лайонелла и Оливию. Как ни странно, старик остановился на лестнице, решил не задавать вопросов и не вмешиваться, а понаблюдать за происходящим.

— Я представляюсь своим собственным именем, бабушка, — последнее слово далось с неимоверным трудом, но я заставила себя его произнести. — Я не Брук.

— Лгунья! Это легко доказать! — ее пальцы потянулись к кулону, что висел на моей шее.

Сам кулон прятался под платьем, но мегера узнала цепочку — очень запоминающуюся цепочку, сделанную из двух, переплетенных между собой.

— Я всем докажу, кто ты! — бабка дернула за цепочку, вытащив на всеобщее обозрение мой кулон. Кулон с рубином. А не с сапфиром, как у Брук.

Она отшатнулась, будто увидела змею, но кулон не выпустила, чуть не сорвав его с моей шеи. Хорошо, что цепочка крепкая, не порвалась.

— Не может быть! — взвизгнула дражайшая родственница, переворачивая украшение, чтобы прочесть имя. — Это… Это подделка!

— Ты знаешь, что нет.

— Покажи шею! Сзади!

Я знала, чего она хочет. Увидеть две маленькие родинки, расположенные друг под другом. Потому послушно повернулась спиной и подняла густые волосы, чтобы бабка разглядела, что хотела. Доказательство, что я не Брук.

Я не видела ее лица. Только услышала судорожный вздох.

— Не может быть… Но как?

— Не уверена, что это тебя касается, — отчеканила я жестко, глядя в выцветшие глаза без намека на страх, хотя эта женщина меня пугала. — Я совершеннолетняя и замужем. У тебя нет никаких прав на меня. Тот же трюк, что с Брук, ты не провернешь. Что же касается моей сестры, уясни раз и навсегда: она больше не в твоей власти. Мы с мужем обратимся в суд и получим опеку. Не сомневайся, сестра-близнец, тем более, молодая и здоровая женщина — кандидат гораздо надежнее, чем бабушка, которой неизвестно сколько осталось жить.

О! Никому другому я бы ни за что не сказала столь ужасных слов. Но я понимала: нужно дать понять старой мегере, что я не бедная овечка, которая испуганно заблеет, коли на нее надавить. Я тигрица, которая будут биться и за себя, и за сестру.