А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]

А. В. Ефремов

А. С. Хомяков и Н. Я. Данилевский

Спецификой русского консерватизма, или, лучше сказать, традиционализма, является обстоятельство, что его наиболее значимая составляющая почти тождественна феномену славянского движения. Потому его наиболее оригинальная форма именуется не русофильством, а славянофильством.

Славянское движение не было чем-то однообразно-ограниченным, созданным раз и навсегда. Это было явление динамичное, сложное, часто противоречивое, охватывающее почти все сферы национального бытия России. Процесс развития этого движения, превращение его из маргинальной историософии небольшого кружка аристократов-интеллектуалов в важнейшую составляющую национального умственного развития – пожалуй, одна из интереснейших тем в истории русской общественной мысли. Славянофильство (в широком понимании этого термина) выдвинуло несколько мыслителей, чье значение вышло за рамки национального, став заметным фактором в развитии человеческой мысли. Прежде всего это относится к Алексею Степановичу Хомякову (1804–1860) и Николаю Яковлевичу Данилевскому (1822–1885). Лично Хомяков и Данилевский друг друга не знали, а первое и основное историософское сочинение Данилевского, по профессии биолога, «Россия и Европа», стало публиковаться в журнале «Заря» лишь в 1869 году, т. е. через девять лет после смерти Хомякова.

Поклонник и пропагандист идей Данилевского Н. Н. Страхов в очерке, посвященном своему другу, отметил: «Когда мы называем издание “России и Европы” славянофильством, то мы разумеем здесь славянофильство в отвлеченном, общем, идеальном смысле; собственно говоря, это вовсе не славянофильство, а особое учение Данилевского, так сказать, “данилевщина”, которая включает в себя славянофильство, но не наоборот»[263]. Кроме того, по мнению Страхова, Данилевский – систематик этого «славянофильства в идеальном смысле», ибо «славянофильство теперь (после выхода “России и Европы”. – А. Е.) существует в форме строгой, ясной, определенной» и книгу Данилевского следует «назвать целым катехизисом или кодексом славянофильства»[264].

Нечто напоминающее страховскую концепцию соотношения идей хомяковского кружка и учения Данилевского, хотя с куда меньшим пиететом в отношении автора «России и Европы», высказал ученик Страхова В. В. Розанов. «Теория культурно-исторических типов, предложенная Н. Я. Данилевским, – писал он, – вовсе не есть завершение славянофильской теории, не есть ее высшая фаза, как это утверждают почти все ее критики и последователи. Гораздо правильнее ее можно определить как скорлупу, которая замкнула в себе нежное и хрупкое содержание, выработанное первыми славянофилами и после никем не поправленное, никем не разрешенное»[265].