Письма о русском экзистенциализме

Опасаясь повторяться, я всё же напомню: Бердяев, прямо или косвенно, утверждал, что мир романов Достоевского, взятый в его духовном аспекте, это ад. Именно такова, по Бердяеву, метафизика Достоевского. Чтение его романов – это «спуск в преисподнюю», прохождение «через тьму, через чистилище и ад», где, по закону «двух бездн» Мережковского, «вновь откроются человеку и Бог, и небо»[303]. Ведь «Достоевский, именуемый почвенником, на самом деле подземный человек. Его стихия – огонь, а не земля»[304]. «Жуткая, огненно – страстная» стихия, открытая в человеке Достоевским, на самом деле стихия уже «нечеловеческая»: это метафизическое царство «небытия»[305]. Очевидно, что Бердяев понимает христианство Достоевского как подражание Христу, сходящему во ад. Ныне существуют секты, взявшие на вооружение этот сюжет христианского предания. Мне пришлось жизненно столкнуться с такой оккультной сектой, глава которой утверждал, что именно образ Христа, сходящего в преисподнюю, адекватно отвечает теперешнему состоянию мира. На мой взгляд, в действительности подобные секты сатанинской природы, но сейчас мне это не так важно. В историко – философском аспекте интереснее то, что «ад» традиции у Бердяева обозначается как «дионисийская бездна», Ungrund, «подсознание», «подполье» и «подземное царство»; на ад намекают «бесовское кружение», «одержимость» героев Достоевского их «идеями» и, непременно, образ огня, опаляющего всякого, кто вступает в мир его романов. «Ад», куда спускается «гностик», «великий мыслитель» и мистагог Достоевский, трагичен, его романы суть трагедии и имеют для нового религиозного сознания Серебряного века мистериальный, почти священный характер.