Обретя крылья. Повесть о Павле Точисском
- Автор: Тумасов Борис Евгеньевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Политиздат
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Обретя крылья. Повесть о Павле Точисском». Краткое содержание книги:
— Скидавай шапки!
— Бей жидов и скубентов!
Кто-то бросил булыжник. Со звоном посыпалось на мостовую витринное стекло. И ни полиции, ни казаков. Вот она, свобода, дарованная в манифесте его императорским величеством. А толпа гудела: …царя храни…
— Кипит Россия, бурлит. — Точисский снял фуражку, пригладил волосы. — Посеявший ветер пожнет бурю! Послушайте, Виргилий, я ждал революции двадцать лет. И когда я читал у Владимира Ильича в «Двух тактиках…» о революции как о празднике угнетенных, я думал о своих товарищах, первых социал-демократах, кто не дожил до этих дней. Теперь у рабочих своя партия, сила пролетариата заколебала вековые устои империи, и трон самодержца вот-вот рухнет.
— Царь хотел обмануть народ манифестом, но из этого ничего не получилось.
— Манифест 17 октября отвечает интересам буржуазии, черной сотни и купечества, — сказал Павел. — Однако не будем закрывать глаза на то, что некоторые рабочие все-таки в него поверили.
— Здесь, Павел Варфоломеевич, свои трудности. Надо разъяснять, разъяснять… Есть сведения — губернатор намерен выпустить из тюрем уголовников и всякую нечисть. Правительство надеется толкнуть народ на провокацию. Необходима особая бдительность.
Точисский и Шанцер шли в общем потоке. Рабочие колонны двигались по Пречистенскому бульвару, Никитскому, Тверскому и Страстному, по Трубной площади, заполнили Тверскую улицу. Город гудел растревоженным муравейником. Остановились трамваи, не слышались голоса вездесущих мальчишек, торговавших газетами, закрылись кондитерские и булочные. Шли к центру литейщики и мебельщики, железнодорожники и табачники, ткачи и печатники, гимназисты и студенты. С фабрики Шмита явились дружинники. Народ пел многоголосо;
Отречемся от старого мира!
Отряхнем его прах с наших ног!..
— Вот оно, Виргилий, революционное пробуждение масс. После Кровавого воскресенья Владимир Ильич писал, помнишь? «…революционное воспитание пролетариата за один день шагнуло вперед так, как оно не могло бы шагнуть в месяцы и годы серой, будничной, забитой жизни…» Два десятка лет назад стачка в России была редкостью, ныне вся страна всколыхнулась.
Пронзительно верещали свистки полицейских. Они суетились, пытаясь сдержать манифестантов. Придерживая сабли, бегали, бранились:
— Р-а-азайдись, канальи!
У дома губернатора охрана укрылась в подъезде, затаилась.
Запрудил народ улицу, остановился. Из филипповской булочной притащили ящики, начался митинг. На плечо Точисского легла рука Шанцера.
— Павел Варфоломеевич!
Точисский встал на импровизированную трибуну, поднял руку. Море людских голов и красные флаги. Парод подходил к филипповской булочной по Тверской из соседних улиц.
— Товарищи! — выкрикнул Павел, и головы повернулись к нему. — Манифест — первая уступка царя. Мы вырвали ее силой. Но это еще не победа…
Точисский говорил народу о том, что нельзя верить самодержавию. Царь расстрелял мирную демонстрацию рабочих 9 января, в тюрьмах и на каторге гноят тех, кто не желает мириться с самодержавием. У рабочего класса нет надежды на лучшую жизнь, пока в России существует царь.
— Пора, настала пора свергнуть вековые устои самодержавия! — закончил Павел.
И тут же зазвучал голос Марата:
— Российский пролетариат ведет политическую борьбу за свободу, за счастье, за лучшую жизнь! Трудящийся народ должен быть хозяином в стране. Но враги не уступят власть без жестокого сопротивления. У них армия и полиция… Большевики за вооруженное восстание!
Тверская потонула в криках:
— Долой самодержавие!
— Да здравствует революция!
— Да здравствует республика!
Но вот чей-то резкий выкрик:
— Казаки!
Горяча коней, они наметом вынеслись на Тверскую.
— Принять в нагайки! — раздался зычный голос сотника.
С крыши филипповской булочной посыпался град камней. Натянув поводья, казаки развернулись, ускакали.
Им на смену выступили солдаты. Они шли под барабанный бой легко, как на параде. Взмахнул офицер палашом — и солдаты перестроились в цепи, закрыли улицу. По команде винтовки упали на руку. Первый залп, второй…
Ответно защелкали наганы дружинников. Боевики отходили, прикрывая манифестантов. Тверская очистилась от народа. Забаррикадировавшихся в булочной пекарей взяли приступом солдаты и полицейские.
Народ растекался по переулкам, Точисский и Шанцер оказались на Арбате.
— А ведь отходят-то без паники, — заметил Шанцер, — без страха перед оружием.