Расизм и антисемитизм в гитлеровской Германии. Антинацистское Сопротивление немецких евреев

Говарду Тристу пришлось работать с Рудольфом Гессом – заместителем Гитлера, бежавшим в Великобританию в мае 1941 г., где он был арестован. Трист вспоминал, что Гесс вел себя как зомби, думая, что за ним охотятся: «Гесс собирал еду в пакеты и отдавал мне и другим психиатрам, чтобы мы проверили образцы и убедились, что его не пытаются отравить. Гесс был очень тихим заключенным, отвечал на некоторые вопросы, но не вдавался в подробности. Никто не знал, играет ли он роль или ведет себя естественно». Трист переводил допросы патологического антисемита гауляйтера Франконии Юлиуса Штрайхера: «У Штрайхера были бумаги, которые он не хотел показывать ни майору Келли, ни кому бы то ни было другому, потому что он не желал, чтобы они попали в руки евреев. В итоге он отдал их мне – я был высоким голубоглазым блондином. Штрайхер сказал, что отдаст их переводчику, так как уверен, что я истинный ариец, судя по моему произношению». Трист еле сдержался от смеха, когда услышал от Штрайхера, что тот якобы чует запах еврея за километр. «Штрайхер часами разговаривал со мной, потому что считал меня истинным арийцем. Благодаря этому мы очень многое узнали». Ни один из нацистов, чьи высказывания переводил Трист, не знал, что перед ним еврей. Тристу пришлось работать и с комендантом лагеря смерти Аушвиц Рудольфом Хёссом, встреча с которым для него была особенно тяжелой: в Аушвице погибли его родители. Переводчик описывает Хёсса как «абсолютно нормального» человека: «Он не выглядел как некто, убивший два или три миллиона человек. Он был очень горд тем, что сделал: “Квота была два миллиона, но я уничтожил три миллиона”. Но в другой раз Хёсс сказал майору Голденсону совсем другое: “Я не знаю, что вы имеете виду. Я лично никого не убивал. Я просто был руководителем программы уничтожения в Аушвице”». Ховард Трист вспоминал, что иногда ему приходилось оставаться в камере с Хёссом один на один: «Это очень странное чувство, когда находишься в одной камере с человеком и знаешь, что он убил твоих родителей. Мне говорили: „Ты можешь отомстить, можешь взять с собой в камеру нож”. Но для меня достаточной местью было знать, что он в тюрьме и что его повесят»[362]. Трист писал, что американские тюремщики «относились к заключенным довольно человечно»; он сдерживал свою ненависть, когда беседовал с заключенными нацистами. «Если бы я не отодвинул на второй план свои истинные чувства, мы бы не получили от них ответов. Но я ни разу ни одному из них не подал руки», – подчеркивал Трист. Ни один из нацистов, чьи слова переводил Трист, не знал, что перед ним еврей: Говард был высоким голубоглазым блондином. Британский историк Хелен Фрай использовала рассказы Триста в книге «Внутри нюрнбергской тюрьмы»[363].