Кинорежиссерки в современном мире

Персона: Рената Литвинова. Эстетство как личностный проект

Когда-то устами Эртебиза из фильма «Орфей» (Orphee, 1950) Жан Кокто высказался о зеркале как о посреднике между смертью и внешностью: «Смотритесь всю вашу жизнь в зеркало, и вы увидите смерть, которая трудится в вас, как пчела в улье». В режиссерском игровом дебюте «Богиня: как я полюбила» (2004) Рената Литвинова иронично напоминает еще об одном мифологическом назначении зеркала — служить переходом между миром мертвых и миром живых. Ее героиня Фаина устремляется через зеркало в мир, о котором до этого грезила лишь в снах. Устремляется нищенкой, обколовшейся наркоманкой, познавшей любовь. Зачем, спросите вы. А где еще, как не в мире грез, обитает настоящая богиня? В постсоветском мире дикого капитализма богини больше не живут.

Где искать богиню и чем грозит встреча с ней поэту, продемонстрировал в «Завещании Орфея» (Le Testament d’Orphee, 1962) все тот же Жан Кокто, художественный мир которого оказал заметное влияние на «Богиню» Литвиновой. В «Богине», представляющей собой в том числе и постмодернистскую вариацию на тему мифа об Орфее и Эвридике, Рената Литвинова виртуозно апроприировала многие любимые темы и символы фильмов Кокто (смерть, любовь, кино, сны, зеркала и наконец no man’s land 196 между жизнью и смертью), чем проявила в выборе культурного контекста интеллектуализм, питающий ее собственный нарождающийся миф, который — благодаря всей ее биографии — в постсоветском российском контексте смотрится по-своему уникальным.

Литвинова — starpersona 197, как назвала ее Ольга Мухортова, — заботливая мать подающей надежду модели и студентки Ульяны Добровской. Появления Литвиновой выглядят органично не только в рекламе разных брендов, включая Carrera у Carrera, L’Oreal Paris, Volvo, Abrau Durso, Zarina, но и в роли ведущей программ о моде, вроде «Стиль от Ренаты Литвиновой» или «Ночные показы с Ренатой Литвиновой», в экспертных советах музыкальных шоу, где современная дива легко способна затмить, пожалуй, единственную настоящую примадонну из советских времен — Аллу Борисовну Пугачеву, поскольку обладает не только врожденным артистизмом, виртуозностью, иронией и вкусом, но и интеллектуализмом, позволяющим ей на довольно широком контекстуальном поле изобретать свои правила игры и поведения. Однако режиссура дала Литвиновой дополнительное эстетическое измерение. В эпоху, охарактеризованную Франсуа Лиотаром 198 как «состояние постмодерна», построенное на тотальной языковой игре и необходимости изобретения способов легитимации знания (в том числе о том, что такое сегодня Дива), авторская режиссура позволила легитимировать знание о Диве как ключевой фигуре модерна, одновременно в ироническом ключе и парадоксально сфальсифицировав это знание в эпоху постмодернисткого пастиша и квир-чувствительности 199.