Превосходство Неодаренного

Понятно. Значит стоимость билетов на их турнир выбирают сами бойцы. Если скажут: вход тысяча с головы — никто не придет. Скажут только десять очков — придут побольше. Но тут уже зависит от интересности поединка. Может получиться так, что сам победитель уйдет в убыток, если не будет зрителей.

Но это точно школа? Вроде как поединок добровольный, но всё равно. В Варгоне были Академии Эфира, но там, по крайней мере, не лицемерили, говорили сразу — у нас вы вряд ли доживете до конца становления. Умрете, и возможно мучительно.

— Надеюсь с меня не спишут пятьдесят овов за вход? — с подозрением смотрю на заместителя директора.

— Как? У тебя всего их три. Расслабься, Константин.

Расслабься. И это говорит тот, кто рассказывал, как ему не нравится, что дети убивают друг друга.

Смотрю на участников боя.

Девушка лет двадцати-двадцати пяти. Из-за косметики возраст не определить. Одета в удобную красную форму. Волосы в пучке, в руках… щит? Обычный деревянный и круглый щит в металлической оплетке.

Но не это самое странное…

С ней в ряд стоят три ребенка не старше моей сестры. Судя по комплекции, два мальчика и девочка. Одеты скромно. В масках животных и защитных наплечниках и налокотниках.

Мне это не нравится. В Варгоне слабых детей вмешивали во взрослые разборки только выродки и ублюдки.

Я недовольно кошусь на зама.

— Не смотри на меня так, — тихо говорит он. — Я тоже раб системы. И хожу по лезвию каждый день, чтобы ваши жизни были чуть лучше, чем в других школах.

— Это дети. Но что они могут?

Зам тяжело кивает:

— Это дети. И Высший Совет кланов не согласен с тобой, что они ничего не могут. Представь себе ребенка пяти лет, у которого неожиданно появилась сумма? Этакая новая игрушка. В новую смуту такие дети уничтожили города просто потому, что это весело. А взрослые ничего не могли поделать. Так что оставь мораль при себе. Психически нестабильный ребенок — страшнейшее оружие.

Понятно. Что ж, тут не поспорить.

Смотрю на силача. О, да это же тот самый, который пихнул меня плечом во второй день обучения.

— Получается, четверо на одного.

— Не совсем, но почти. Именно поэтому с Амарэ никто не хочет выходить в яму. Не нравится — проваливай. У них такие условия. Поэтому я и сказал — интересный поединок.

Решаюсь спросить:

— Что у них за направленность?

— Нетипичная. Амарэ — кровосмешанный род с самой новой смуты. Никто толком не знает, что они там намешали. Но баланса они придерживаются строгого.

Морщусь. Голова и так болит, а меня еще грузят местными терминологиями. Зам замечает мои страдания, ухмыляется:

— Женщины из Амарэ после пробуждения учатся по своим направленностям. И получают в опекунство детей с такой же направленностью, как и у них.

— Откуда детей берут?

— Откуда же я знаю. Мне дали документы, я вопросов не задаю. И тебе не советую.

— Вы же знаете, но не говорите?