Алая тигрица [litres][Red Tigress]

В Кемейре обладатели научились гармонии: расширять свои умы и души так, чтобы они были едины со своей стихией. Кемейранцы верили, что каждый аспект жизни представляет собой своего рода круг: гигантский цикл, в котором все они принимали участие, в котором каждый человек и каждая жизнь давала и брала. Обладатели зависели от дарителей – тех, кто не обладал магией, – чтобы собирать пищу, строить укрытия, а взамен они обеспечивали безопасность и защиту. Действие и противодействие. Инь и ян.

В артефакте было что-то такое, что могло создавать новых обладателей, новых аффинитов, это казалось Линн странным. Ее всегда учили, что количество силы и энергии в этой вселенной ограничено и что не бывает отдачи без взятия. Как же тогда было возможно создать такую силу?

Ее размышления были прерваны, когда порыв ветра коснулся ее плеча. До нее донесся какой-то звук.

Кто-то плакал.

Это был мягкий, высокий, пронзительный звук, такой скорбный, что он обхватил ее сердце и сжал. Она наклонила к нему ухо. Это было нечто большее, чем она видела или слышала той ночью, и, сама того не ведая, она поймала себя на том, что тянет ветры, чтобы направиться к этому плачу. Он доносился из балконных дверей тремя этажами ниже.

Линн осторожно спустилась на следующий балкон и выглянула. Отсюда до балконных дверей было далеко. Она наблюдала за ними несколько мгновений, глядя за тем, как тонкие занавески раздуваются на ветру, и как таилась комната в темноте.

Затем, сделав глубокий вдох, она подпрыгнула.

Морской камень оказался скользким, и ее нога нырнула вперед. Линн ахнула, потеряв равновесие, опрокинулась и ударилась о дальнюю стенку. Она поползла, прижимаясь к стене и скрываясь из вида открытых окон.

В соседней комнате плач прекратился.

Линн застыла. Слышали ли они ее? Она не могла так рисковать – ее вообще не должно быть здесь.

Сделав еще один вдох, она ухватилась за балюстраду и уже собиралась броситься вниз, когда раздался тонкий, пронзительный голос.

– Привет.

Линн резко обернулась. Между развевающимися занавесками, наполовину скрытый в темноте комнаты, стоял король Дариас. Его волосы были взъерошены, щеки раскраснелись, а глаза блестели, когда он смотрел на нее.

Паника сжала горло Линн, заглушая ее слова. Варианты – не очень хорошие, – промелькнули у нее в голове.

– Пожалуйста, не бойтесь, – продолжил мальчик-король на медленном, певучем кирилийском. – Я просто хочу рассказать вам о монстрах у меня под полами.

Линн сглотнула. Он нес бессмыслицу. Сможет ли она вообще убедить его молчать?

Она открыла рот, чтобы заговорить, и тут произошло нечто очень странное. Мальчик прижал палец к губам и слегка покачал головой.

– Да, – громко продолжил он, и внезапно Линн задалась вопросом, было ли что-то большее в бессмысленной болтовне короля. – Да, звезды сегодня прекрасны. Я выйду посмотреть.

Он вышел, босой, в тонкой ночной рубашке, развевающейся на ветру. Он придвинулся к ней ближе и остановился, и именно тогда она уловила это: взгляд, брошенный назад в комнату. Он сделал еще два шага по направлению к ней, а затем замер, оставаясь в поле зрения своих окон.