Стремнина
- Автор: Бубеннов Михаил Семёнович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Стремнина». Краткое содержание книги:
За роман «Стремнина» Михаилу Бубеннову Президиумом ВЦСПС и секретариатом Правления Союза писателей СССР присуждена Вторая премия Всесоюзного конкурса на лучшее произведение художественной прозы о советском рабочем классе в честь 100-летия со дня рождения В. И. Ленина.
Арсений увидел Гелю, как только она спустилась с обрыва, и встретил ее у черты запретной зоны. Снимая с ее плеча связку марлевых мешков, чуть не волочившихся за нею по земле, попенял:
— Без тебя принесли бы…
— И я не безрукая.
— А ведро зачем?
Она промолчала. Он оглядел ее, спрашивая взглядом о ее здоровье. Она улыбнулась в ответ, словно прося извинить за беспокойство, какое по недоразумению причинила ему вчера, и умоляя не лишать ее удовольствия быть сегодня среди тех, кто собрался в запретной зоне.
— Что ж, ладно, — нехотя смирился Арсений.
Тем временем от брандвахты прибрежной тропой, след в след, приблизились Игорь Мерцалов, Павел Бабухин и Лаврентий Зеленцов…
Уходить Арсению было поздно.
Шагая, как всегда, впереди своих приятелей, Игорь Мерцалов смотрел высоко, весело, с таящейся в бороде улыбкой, словно заранее был уверен, что прораб встретит его с распростертыми объятиями. Еще издали он приветствовал его дружески, будто с трибуны, помахивая дланью.
— Пррриветик! — заговорил он, подходя. — На выручку пришли, прораб. Знаем, что тебе туго.
— Подобрели вы ко мне, — мирно, посмеиваясь лишь про себя, ответил Морошка.
— Прониклись уважением.
— Приятно слышать, но как же это случилось?
— Покорил своей выдержкой и пониманием людей, — пояснил Мерцалов с таким серьезным выражением лица, что Морошка едва удержался от смеха, поражаясь его артистичности. — Действуешь в современном духе, вот что важно. С брандвахты не выгнал, а мог. Расчет не дал, а мог. Начальнику тоже, кажется, ничего не сказал, а мог… — Он говорил спокойнее обычного, и у него лишь изредка раскатывалась в горле горошина. — Ну, а мы — люди. Нас уважают, и мы… Вот так только и можно перевоспитывать, да-а… Признаться, первый раз встречаю такого прораба.
— А со многими уже встречался? — спросил Морошка.
— И со счета сбился, — ответил Мерцалов, стараясь показать, что он готов в ответ на чистосердечие прораба платить ему совершенной откровенностью. — Третий годок, товарищ прораб, шатаюсь по тайге. Третий. Как освободили, значит…
— Слушай, Игорь… — заговорил Морошка, стараясь поддержать избранный Мерцаловым, пусть и ради озорства, тон дружелюбия и откровенности. — Одного я, знаешь ли, в толк не возьму: отчего шатаетесь? Отчего не прирастете где-нибудь к земле?
— Разъясним, а? — обратился Мерцалов к своим приятелям, весело призывая их показать себя сейчас с самой наилучшей стороны. — Раз человек к нам с душой — мы тоже… Понятно? Да, так вот, товарищ прораб… Лично я никак не могу собраться в родные пенаты. Никто не дает подъемных, а заработать на место в лайнере не удается. Везде платят мало. Везде притесняют. Ну, а я этого не терплю. Надеюсь, все ясно?
Обернувшись к Бабухину, он приказал:
— Говори.
— Я любопытный очень, — смиренно и жалостливо ответил Бабухин. — И мне везде скушно. Все тянет куда-то. Все ищу подходящую работу, чтобы за сердце взяла. Найти не могу, а все мечтаю.
— А я сам ведать не ведаю, отчего меня носит колбасой, — не ожидая приказа, заговорил Зеленцов. — Живу, работаю, а как запью — и поднимется во мне что-то, и возгорится — удержу нет. Ну, я в драку, а там и пошло…
— Вот так-то… — поспешно заключил Мерцалов, сочтя, что излишней болтливости здесь все же не место. — Ну, скажи честно, ждал?
— Я знал, что вы придете, — ответил Морошка и тоже ради озорства добавил с улыбочкой: — Уверен был, что осознаете… Что ж, идите к мастеру.
Но гораздо труднее, чем с Морошкой, для Мерцалова и его приятелей оказалась встреча с бригадой. Вначале рабочие вроде бы даже не заметили их появления в запретной зоне. Некоторое время всем троим пришлось, затруднительно посапывая, переминаться с ноги на ногу, ожидая, когда обратят на них внимание и оделят словом. Но как невыносимо трудно, черт возьми, топтаться перед бригадой! Не легче, чем перед судом.
— Слушай, мастер, — взорвался Мерцалов, у которого выдержка оказалась даже послабее, чем у его приятелей. — Носишься и не видишь, да? Чего делать-то?
— А вы что — работать пришли? — Несомненно, Володя был рад случаю слегка поиздеваться над опостылевшей ему вольницей. — А я думал, так, поглазеть.
Его слова прозвучали сигналом для взрывников, находившихся в зоне. Они не набросились на Мерцалова и его приятелей, как можно было ожидать. Они заговорили с ними спокойно, в обычном шутливом тоне, принятом в бригаде, но в их словах было столько презрения, что от него можно было взвыть и заклацать зубами. Вольнице приходилось теперь молчать, стиснув зубы: раз пришли — слушай, рабочие здесь хозяева.