Пасынок империи [Bookriver]

— Вы уходите от ответа, — сказали отцу.

— Я не ухожу. Я просто до него не дошел. Да, я и сейчас считаю общество Тессы более прогрессивным. Хотя, если Кратос примет Леонида Аркадьевича в качестве императора, я скажу, что и общество Кратоса прошло большой путь. Возобновлю ли я войну против Кратоса, если получу настоящую свободу — сейчас я ношу контрольные браслеты, если кто не знает, хотя, безусловно, это уже нельзя считать домашним арестом — нет, не возобновлю. Я завязал. Следствие ли это психокоррекции? Это, возможно, да. Хотя я не могу сказать с уверенностью. Очень трудно отделить результаты психокоррекции от своих собственных выводов последних лет. Может быть, я просто постарел и стал мудрее. В 3000-м году, когда все это начиналось, мне было двадцать лет. Все мы были скандально молоды. И тупо радикальны и прямолинейны.

В конце концов, почему обязательно Кратос должен тянуть назад Тессу? Почему собственно Тесса не может тянуть его вперед? Сейчас это вполне возможно. Поставлю ли я вопрос о независимости Тессы на Народном Собрании Тессы, если получу гражданские права? Нет, не поставлю. Просто потому, что считаю это неактуальным. Сейчас единство полезнее, к тому же власть Леонида Аркадьевича меня вполне устраивает.

— Вы говорите, что виновны? — задали вопрос с Тессы. — Но ведь стреляли с императорского линкора, это очень хорошо видно на видеозаписи. Вы не наговариваете на себя?

— Нет, не наговариваю. Стреляли с линкора, конечно. В меня целились. Но я же знал, что они будут стрелять. Я взрывчатку приказал заложить. Если бы не это на «Анастасии» были бы жертвы, конечно, но не столько.

— Угу! Один охотник подстрелил другого, а виноват олень.

— Олени взрывчатку не закладывают. В общем, так, — отец вздохнул. — Виноват я, ну я же знаю. Я спланировал всю операцию, и она прошла точно по моему плану. Для меня и моих людей это был единственный способ уйти.

— Вы бы сейчас поступили точно также?

— Нет, я бы сдался.

— Это результат психокоррекции?

— Не знаю. Может быть, размышлений. Сдаваться не очень красиво. Я тогда считал это ниже своего достоинства. У нас у всех были ампулы с ядом, чтобы не попасть в плен живыми. Моя борьба была для меня важнее жизни. Сейчас не так. Евгению Львовичу, может быть, не вполне удалось убедить меня в том, что жизнь — наивысшая ценность, но, по крайней мере, сейчас она для меня, куда более значимая ценность, чем одиннадцать лет назад. Если бы я сдался, я бы сохранил жизнь не только пассажирам «Анастасии», но и своим людям. Многие из них погибли потом в боях, которые мы начали проигрывать.

— На видеоролике о взрыве есть очень странный момент, мсье Вальдо. Перед выстрелом «Анастасия» вдруг начинает двигаться навстречу огню, буквально за доли секунды. А ваши корабли в противоположную сторону. Если бы не это, выстрел с линкора настиг бы вас, а не пассажирский корабль. Чем вы объясните эту странность?

Отец вздохнул.

— Я ждал этого вопроса. Не один же Леонид Аркадьевич такой внимательный. Он тоже посмотрел ролик, заметил «странность» и отказал мне в прощении. Это было после того как тессианцы собрали подписи в мою защиту. Да, я управлял «Анастасией» с моего кольца. Да, я ими прикрылся. Да, я спланировал это с самого начала. По секундам. И я ничего не могу сказать в свое оправдание. И ничего не буду говорить.