Пасынок империи [Bookriver]

— Я один такой, да?

— Есть еще два профессора, которых штрафовали за участие в митингах при Страдине, — гордо сказал Артемий Сергеевич. — Впрочем, и меня при нем за митинги штрафовали.

— Ну, это правонарушение, — сказал я. — Это же не Центр. Порчу местную идиллию?

— Нисколько. Почему портите? Старицын о вас очень хорошо отзывался. Нагорный вообще в восторге.

— Поговорили уже?

— А как же! — улыбнулся он.

Как потом выяснилось, местное население именовало шерифа исключительно «Тёмой». Сейчас Тёма стоял по другую сторону от елки, заметил меня, помахал мне рукой.

К нам приближался Александр Анатольевич с бутылкой шампанского в руке и бокалом в другой. Что было для меня некоторым разрывом шаблона: я был уверен, что Нагорный не пьет вообще.

— Тёма разрешил, — сказал он. — Вообще-то правонарушение пить на улице, но в честь праздника есть высочайшее позволение местной власти. Есть, куда налить?

Мы со Старицыным и Марина подставили бокалы. Александр Анатольевич щедро плеснул нам и налил себе на донышко, так что словом «пить» это вряд ли называлось.

— Саш, когда же мы, наконец, услышим твое новогоднее обращение? — спросил Олег Яковлевич.

— Ох! — сказал Нагорный и закатил глаза. — Мне лично нравится, как Хазаровский поздравляет. Душевно. В прошлый раз призвал любить друг друга и заботиться о детях и стариках. В этом будет призывать быть милосердными к тем, кто оказался в Психологических центрах.

— Откуда знаешь? — спросил Старицын.

— Я черновик видел.