Вивьен Ли. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Ли Вивьен
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0465-8
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Вивьен Ли. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Она обязана была ответить. Она должна была объясниться – даже не с ним, а с самой собой, чтобы вновь поверить в себя и свой дар, избавиться от самоуничижения и чувства вины. Так рождалась эта потрясающая книга – исповедь невероятно сильной и талантливой женщины, которая прошла через все круги семейного ада, вырвалась из черной ямы безумия, буквально восстала из пепла, научившись, подобно Скарлетт, не оглядываться назад и не сожалеть о былом, а говорить себе: «Я подумаю об этом завтра!».
Именно потому я выбрала «Даму с камелиями», у которой невозможно приписать интерес к спектаклю только тексту, как в шекспировских пьесах. Время таких спектаклей прошло, риск провалить его был очень велик.
И все же мы начали репетиции…
Давно не писала, было просто некогда, сначала репетиции, а потом гастроли выдались очень напряженными, но удалось все!
А началось с идиотизма. Зря я надеялась, что репортеры в Австралии умней и меньше заточены на скандалы, по прилете нас ждала огромная статья местной журналистки Нэнси Спэйн о нашем с Лоуренсом Оливье разводе во всех деталях (даже таких, о которых не могла знать я сама). Я понимаю, что Спэйн – подруга Плоурайт, или, как она старательно подчеркивала, «новой миссис Оливье», но зачем же вывешивать грязное белье на всеобщее обозрение даже из дружеских чувств?
Всегда брезговала вот такими журналистами и репортерами, они из тех, кто, стоя внизу, пытается доплюнуть до тех, кто выше, забывая об одном: все, что не долетит, вернется им в лицо. Говоря о «выше», я имею в виду не себя, а Ларри, ведь, сколько бы «подруга» ни сваливала вину за развод на меня, есть факты, которые все равно говорят против Оливье. Получалась нелепость – желая помочь Плоурайт, она вылила немало грязи на великолепного Лоуренса. Медвежья услуга, что ни говори.
Но Мерривейл и наш режиссер Хелпман забеспокоились, как бы очередная громадная порция помоев не ввергла меня в приступ.
– Не обращай внимания!
– Нет, почему же? Только зал придется поделить на две части.
– Какие еще части?
– Тех, кто придет посмотреть на живую Скарлетт, и тех, кто захочет увидеть брошенную Великим Лоуренсом Оливье жену. Как вы думаете, каких будет больше?
Турне прошло с успехом, все три пьесы были приняты хорошо. То ли местные зрители не читали грязную стряпню Нэнси Спэйн (кстати, я не удосужилась узнать, была ли она сама на наших спектаклях), то ли, как умные люди, потокам грязи не поверили. В меня не бросали тухлыми яйцами и не требовали, чтобы сумасшедшая англичанка убиралась домой. Да, и плакатов с шельмованием брошенной жены тоже не было, зрители просто смотрели спектакли, аплодировали, если нравилось, молчали, если не очень, но сиденьями стульев, покидая зал посреди спектакля, не стучали.
– Джон, узнай, пожалуйста, может, здесь просто не принято уходить в знак протеста? Может, австралийцы слишком вежливые?
Вместо ответа Мерривейл показал мне очередь за билетами:
– Как ты полагаешь, были бы на десятом спектакле полные залы, если бы на первых девяти люди с трудом высиживали до конца?
Мы начали выступать в июле прошлого года и закончили в марте этого. Я выдержала немалую нагрузку – восемь спектаклей в неделю и дополнительные представления под названием «приемы», на которые гости приходили явно из любопытства. Чего в этом любопытстве было больше – интереса к «живой» Скарлетт или все же к брошенной жене Лоуренса Оливье? О… улыбаться, когда на душе скребут даже не кошки, а тигры, я умела, Ларри меня научил.
Итак, гастроли в Австралии прошли успешно, я выдержала, не подвела ни труппу, ни Мерривейла, ни Хелпмана, ни моих добрых зрителей, ни себя саму.
Молодец, Вивьен, ты достойна называться настоящей актрисой безо всякой приставки с упоминанием Лоуренса Оливье!
Теперь предстоят гастроли в Южной Америке и Мексике. Жарко, тяжело, но мы выдержим.
За мной следом ездит Фарбман с уговорами сыграть в… мюзикле! Я, конечно, сумасшедшая, но несколько в ином разрезе. Петь на большой сцене в настоящем мюзикле перед настоящей публикой, а не друзьями, удобно расположившимися вокруг рояля у меня дома, – это похоже на сеанс электрошока. Первым ответом было: «Ни за что!»
Фарбман безумно настойчив, он забросал нас в Австралии телеграммами, на которые Хелпман просто не отвечал, делая вид, что мы не получали. Тогда продюсер прилетел в Сидней сам. Оля-ля! Так меня давно не осаждали.
– Я не буду петь, потому что не умею!
– Научим.
– Вы шутите? Мне не двадцать и даже не тридцать, у меня не та ситуация, чтобы с треском провалиться.
– Провала не будет! Вспомните Рекса Харрисона, он тоже не юн и не певец, но ведь справился…
Фарбман то напирал, как слон, всей мощью и силой, то уговаривал, льстя. В Австралии я отказалась, он отправился за мной в Мехико, а затем в Южную Америку. Перед такой настойчивостью устоять невозможно, но я решила сначала посоветоваться с друзьями в Америке, кому, как не бродвейским актерам, играющим мюзиклы, знать, выйдет ли что-то из такой задумки.
Если вспомнить, что партнером должен быть еще один певец-неумеха Жан-Пьер Омон, компания намечалась удивительная – безголосая, но весьма нахальная.