Видение луны [ЛП]

— Все там. Улики предательства Сенмея, — он издал невеселый смешок. — Он даже ничего не отрицал, представляешь? Ему будто было радостно рассказать мне, — он фыркнул и указал ей открыть мешочек.

Эма опустила мешочек на колени, ткань была чистой.

— Можно?

Он посмотрел ей в глаза и склонил голову.

— Я поклялся тебе. Зачем мне скрывать это? К тому же, это касается и тебя.

Она кивнула, глубоко вдохнула и открыла, нашла несколько свитков пергамента со сломанными печатями. Эма вытащила один. Письмо Сенмею, почерк был изящным. Подпись была одним символом амариллиса, цветка. Она взглянула на Саитаму и стала читать. Изящные слова, вежливые фразы и намеки для раздувания желания Сенмея без конкретных обещаний.

— Их там десятки. Он все это время переписывался с Илией.

— Амариллис. Это Илия?

— Она не отзывается на то имя, но да, так ее звали с рождения.

Эма стала читать с разрешения Саитамы. Ничего конкретного не было, но некоторые слова могли относиться к ши-но-кагэ и прогрессу Сенмея. Женщина умела писать, это точно. Любой, кто мог читать, понимал, что они заигрывали между собой или уже состояли в отношениях глубже дружбы.

Ноэ знал о переписке его жены с Сенмеем? Или он и направил ее продолжать?

И зачем спасать их и рисковать тем, что улики его предательства раньше времени станут известны? Он был так уверен в том, что Саитама верил в него, что не уничтожил письма?

Эма подозревала, что Сенмей, скорее всего, верил, что Илия любила его.

Когда она прочла все письма, она вернула мешочек Саитама, и тот отбросил его в сторону.

— Это все моя вина.

— Нет. Ты не можешь винить себя в его решениях.

— Я мог это увидеть. Остановить. Я видел это. Что-то. Но не думал…

— Как бы ты смог? И если идти по этому пути, я должна тоже принять часть вины. Узнать, что ши-но-кагэ существуют, уже было безумием. То, что он может превращать их сущность в нечто, что можно поглотить, кажется невозможным. Откуда ты мог знать, что он затеял на самом деле?

— Он — мой брат.

— Вы семья, но не одинаковые. Вы не разделяете одну и ту же ответственность.

— Эма, — он повернулся к ней. — Я большую часть этого года провел, поглощенный горем и жаждой мести. Я пошел бы за Ноэ и Варуама, если бы не Арина, Хаганэ и Сенмей. И они были правы. Тогда. Но я не мог забыть, не мог отпустить. Ноэ нужно было истребить не только за его участие в гибели моих родителей, но и за все жизни, которые он задел или уничтожил. Для меня важно было только отомстить за них.

— И ты имеешь право такое чувствовать, — духи знали, что многие люди хотели отомстить ей за жизни людей, которых она убила.

— Спасибо, Эма, — он взял ее за руку, погладил ладонь большим пальцем. — Сенмей никогда не понимал это. И я не мог понять, почему он не разделяет это чувство со мной. Порой мне казалось, что он был рад, что они умерли, — он покачал головой. — Может, ему всегда было на них плевать. И на всех нас. Но та ночь для меня изменила все, — он взглянул на их соединённые ладони. — А ты? Ты оставила жизнь, которую построила с Тайшо. Что-то изменилось, что заставило тебя сделать это?