Видение луны [ЛП]

— Никого не интересовало мое исследование, кроме Илии. Когда другие находили причины уйти от меня, Илия приходила, поддерживала и напоминала, что нужно оставаться верным себе. Она замужем за Ноэ во всех смыслах, но мы всегда разделяли нечто глубже.

— Сенмей, ты… — Саитама не мог даже подобрать слова. — Не смей говорить, что ты делал все это ради глупой идеи, что ты можешь быть с ней! Тебя ослепила похоть, ее манипуляции. То, что она тебе обещала, не сбудется.

— Мои чувства к ней серьезнее похоти, а ты ощущал к ней только это, да? Ни ты, ни тот мерзавец не могли понимать ее так, как я. Мацукара не отличается.

Саитама бросился на брата, схватил его за юкату и поднял. Он не хотел слышать ни слова о его отвратительном восторге насчет Илии и неуважении к Эме. Он едва подавлял желание ударить его снова, скалил зубы в гневе, который давно не ощущал.

— Кто ты, Сенмей? Что с тобой произошло?

— Я тот, кем всегда был. Ученый, бесполезный сын, который не умеет биться мечом и не может стрелой защитить свою жизнь. Но мои навыки лекаря были всегда нужны, да? Сенмей всех подлатает, сохранит здоровыми и счастливыми. Но стать главой не может.

— У отца были причины. И он был прав, — если бы отец послушался традиции порядка рождения…

Сенмей фыркнул.

— Хватит держаться за это. Я был бы оскорблен, если бы не понял, что он просто не знал лучше. Его решение было последней каплей для нашего клана.

Саитама отпустил его и отошел. Акито оставался неподалеку, тихий свидетель непростительного предательства его брата.

Сенмей провел языком по губе.

— Все, что я делал, было ради клана.

— Прекрати оскорблять меня это ложью. Я не хочу слышать от тебя снова эти слова.

— Ши-но-кагэ — часть ткани, которая держит этот мир целым. Мы или будем ими управлять, или умрем. И я нашел ключ к управлению. Тот, кто управляет тенями, управляет миром. Мы можем выжить. Мы можем даже вернуть все, как было!

— Не так, Сенмей. Честью и честностью, а не гадкой магией.

— В этом мире нет чести, Тама. Ты это еще не понял?

Саитама отвернулся и прошел к Акито.

— Я услышал достаточно. Оставляю его тебе.

Он даже не оглянулся, вышел из комнаты как можно скорее. Ему нужно было уйти отсюда. Он не мог дышать. Он не мог слушать дальше, как брат с готовностью признается во всем без стыда. Он бросал правду в лицо Саитамы.

Сенмей сошел с ума? Он так не говорил никогда, не болтал о силе, власти, не повторял имя Илии, зная, что ему будет больно…

И те письма. Духи, сколько крылось в тех проклятых словах? Спокойные признания Сенмея заставляли его тело сжиматься. Было поздно исправлять ущерб. И его брат знал — как и он в душе — что он не мог нанести последний удар. Как?

И Эма была использована для эксперимента его брата. Он поежился от мысли о том, как он ей навредил. Хуже, он отдавал результаты той работы Фракции.