Кто не спрятался, я не виноват…(СИ)

— Дай угадаю — заказчиком экспертизы оказался некто Андрэ Туринн? Адрес не известен, как и страна происхождения, — скривился Роберт.

Сомнений больше не оставалось: все продумано до мельчайших деталей.

— Верно… Но это лишь первые крошки. Затем был еще один погибший — Томас Харпер… Вы звали его «Эрра». Харпер должен был свидетельствовать против тебя на заседании суда, если бы оно состоялось. Но оно не состоялось по очевидным причинам. Подозрения о том, что ты каким-то образом устраняешь своих бывших подчиненных нарастали, учитывая, что даты их гибели совпадали с твоими разъездами по миру. Дальше — больше. Генштаб принял решение отправить меня следить за перемещением твоей группы, чтобы установить причастность, в то время как Беннер внедрился в неё под видом оперативника. Он сообщил, что ты вскоре окажешься в Ираке. А дальше ты уже все сам знаешь…

— Регина, ты отвратительный агент. Честное слово… — вздохнул Роберт, выслушав пояснения Томпсон.

— Почему это?

— Это мое мнение. Ты можешь быть с ним не согласна, — отозвался он.

Не было никакого смысла объяснять ей, чем отличается работа профессионала от дилетанта. Будь она профессионалом, она бы уловила множество нестыковок даже в собственной истории. Неужели нельзя было проверить источник информации, которую им подбросили, как кость голодной собаке. Да, США с удовольствием забыли бы всех погибших на чужой земле, если бы эта пролитая кровь не вопила о себе и о справедливости, во все горло мировых конвенций. И с удовольствием повесила бы смерть отряда на одного-единственного человека, чтобы снять с себя позор, и обелить собственную некомпетентность. В случае с его отрядом, Таннер был самым лакомым куском — герой нации, тактический разведчик высокого уровня подготовки, проведший шесть лет на войне, имеющий за плечами личную трагедию в семье, и развод, — идеальный кандидат на звание негодяя. А точнее — свихнувшегося психопата года. Все можно спихнуть на нестабильность нервной системы, мол поехала кукушка после того, как ушла жена да еще и с больным ребёнком. Только вот психика его была крепче, чем очко того, кто решил похитить его дочь. Если это был все-таки не Абдал, а Флинн О’Коннел, то тут только один ответ — он полностью потерял инстинкт самосохранения.

— И все же, я хотела бы аргументацию.

— Да пожалуйста... Ты непозволительно тянула с расследованием почти год. Вместо того, чтобы проверить надежность источника вашей информации, с готовностью поверила в вину всего одного человека. Это ведь очень удобно — государство прикинуло и сказало «фас», и ты согласилась, не рассуждая, — Роберт невольно вдавил педаль газа в пол, чувствуя, что эмоции начинают захватывать его с головой. — Аргумент типа: «это моя работа» не оправдывает твоего отношения. За полгода в Ираке ты так и не разобралась в хитросплетениях этого заговора. Фактически, тебе хватило бы месяца, ну, может двух. Ты же тратишь государственный бюджет на совершенно неясные, лично для меня, тактические разработки, да еще и впустую рискуешь жизнью своего напарника. По мимо всего прочего, вместо того, чтобы установить слежку напрямую за обвиняемым, вы оба ошиваетесь по пустыне. Не логично абсолютно.

Регина молча слушала обвинения, склонив голову к плечу. Сейчас перед ней был не просто фигурант дела, а вполне живой, полный гнева и негодования человек. Его поведение заставило усомниться в изначальной логичности выдвинутых обвинений. Но жестокость, с которой он действовал, пугала и все же навевала на мысль о психических нарушениях. Что может остановить этого человека, который не считается не только со своей жизнью, но и с жизнями окружающих, ради поставленной цели. Пусть даже цель благородна — найти и освободить похищенную дочь. Тем временем Роберт продолжал перечислять свои аргументы в пользу ее непрофессионализма.

— Ведешь себя в мусульманской стране, как школьница на прогулке в парке, разве только в купальнике не бегаешь по городу… Оставила своего напарника в группе, зная, что главный подозреваемый — я, на минуточку, свободно разгуливаю у тебя под носом. И что касаемо этого, еще и на… К-хм… Шею ему вешаешься.

— Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей работе, — разгневанно оборвала Регина.

Признавать, что в какой-то момент она и впрямь увлеклась им, не хотелось. Виной накатившей слабости была сама ситуация, ощущение опасности, страх перед лицом смерти и, такое безумно смелое поведение капитана Таннера, ради спасения жизней совершенно посторонних ему людей. Собственно, этот факт, вдруг разрушивший первоначально сложившуюся картинку о его бесчеловечном поведении, и о жестокости, граничащей с маниакальностью, повлиял на ее отношение к бывшему офицеру разведки. И это не говоря о Хасане — персональном враге, которого Таннер, ожидаемо должен был либо уничтожить, либо примкнуть к нему в борьбе против террористов и объединенных сил стран НАТО. И, возможно, что этот факт не ускользнул от Таннера, заставляя делать выводы о профессиональных качествах Регины.

— Да мне и не надо. Я ж не слепой и уж тем более не тупой.

— Да, но ты старательно им прикидываешься. Я даже поверила на первое время, — сложив руки на груди в защитной позе, фыркнула Регина.