Огонь в итальянском сердце

Я думала, что больше не хочу его. Но ни черта подобного!

Совладав с собой, размеренно дыша, я поднимаюсь вверх по немногочисленным ступеням, которые светятся синим. Впрочем, как и весь пол в клубе. Это очень красиво. Я должна написать о том, как фантастически смотрятся на стенах произведения живописи, воссозданные неоновыми красками. Полумрак разбавлен великим множеством цветов. Мощные прожектора заливают танцпол, бар и кругом стоящие столики знойными лучами. Но яркая и динамичная светооптика не идет ни в какое сравнение с полотнами, которые украшают ночной клуб. Когда мне довелось побывать в «Джорджоне», я не присматривалась к интерьеру. Возможно, потому что был день, но эту ночь я запомню навсегда. Это феерично! Я оглядываюсь вокруг, и меня переполняет небывалое восхищение увиденным. Силуэт молодого парня за диджейским пультом на верхнем этаже едва уловим. Я могу лишь с точностью сказать, что лицо у него разукрашено, а на голове — бандана. Прямо за спиной ди-джея висит гигантская картина, воспроизведенная с помощью все тех же светящихся в темноте красок, — примы-балерины в голубых пачках.

Две красотки, наряженные баварскими официантками, пританцовывая проходят в сборище скользящих друг о друга потных тел. Музыка гремит на полную мощность, люди выбрасывают руки вверх и прыгают в такт зажигательному треку. Я обхожу танцпол, близ которого раскинулось изящество Лондона в обстановке «Голубых танцовщиц». Буквально несколько шагов — и передо мной уже другой зал, бильярдный. И он существенно меньше прежнего. Я останавливаюсь как вкопанная. Понимаю, что кому-то могу мешать, однако не могу пошевелиться. Ладонь застыла, зацепившись за ремешок плетеной сумочки. Слева явно размещена зона отдыха, краем глаза замечаю сидящих там людей, но внимание мое обращено к стене напротив. На ней продемонстрирована иллюстрация тропинки, огороженной хлипкой изгородью. В центре изображения красуется Маркус, за плечами которого, точно от ветра, развевается черный плащ; такой же цвет у шляпы на его голове, края которой загнуты вверх. Он стоит на дорожке, и одна нога согнута в колене, поэтому создается ощущение, что Маркус вот-вот сойдет с фрески. Его окружают летучие мыши, повисшие в воздухе, и вороны, сидящие на ограде из прутьев. Глаза Марка Ферраро художнику удалось изобразить особенно реалистично. Я чувствую, будто это он сам смотрит на меня, а не его нарисованная копия.